Сестрички не промах

Костюм был выпачкан, волосы взъерошены, бывший муж почему-то стоял на одной ноге, на весу поддерживая другую, и при этом очень походил на цаплю.

— Что случилось? — спросила я, в голове возникла нелепая мысль: уж не начал ли он вновь экспериментировать с самоубийством? Но ведь вроде бы занят человек, и я к нему со всей душой…

— Несчастный случай, — пояснил милиционер. Супруг ваш упал и подвернул ногу.

— Боже мой! — Я закатила глаза и, поднявшись, пошла к последнему. Конечно, милиционеров надо было как-то подготовить. Узрев меня, один из них, заломив фуражку на затылок, брякнул:"

"— Вот это да… — и замер с открытым ртом, второй вжался в стену, выпустив при этом Иннокентия Павловича, я едва успела подхватить его и прижать к груди. Он благодарно ткнулся носом в мое плечо и затих. Михаил Степанович, выбросив вперед ладошку, не замедлил выкрикнуть:

— Паяц, актеришка… — но, не найдя поддержки даже в Евгении, замолчал. Пока я прижимала к груди Иннокентия, милиционеры понемногу пришли в себя. Один, слабо шевельнувшись, произнес:

— Вот, доставили…

— Да что случилось-то? — спросила я.

— Вышел из машины, оступился, и вот, — милиционер ткнул пальцем в направлении коленной чашечки Иннокентия. — Вы не беспокойтесь, в травмпункте мы уже были, перелома нет. Постельный режим на несколько дней — и будет как новенький.

Забота милиции данного областного центра вызвала трепет не только у меня, но даже и у Мышильды. Она вышла из-за стола и, с недоумением приглядываясь к лицам стражей закона, сказала:

— Мужики, вы хоть к столу пройдите…

— Спасибо, мы на службе, — бодро ответил один из них, чем окончательно лишился Мышильдиного доверия.

Я бережно перенесла Иннокентия на диван и устроила со всевозможными удобствами. Милиционеры все еще стояли в дверях с приоткрытыми ртами и взирали на меня, хотя, ежели к столу не желают, чего ж людям глаза мозолить? Мышильда с необычайной ласковостью на это намекнула и выпроводила их, при этом оба смотрели через плечо в мою сторону и продолжали держать рты открытыми. После чего, подойдя к Иннокентию, сестрица спросила:

— Как тебе это удалось?

— Что? — испугался он.

— Вот этих задействовать?

— Я был совершенно беспомощен, на счастье, мимо проезжала милицейская машина…

Подождав немного дальнейших объяснений невиданного чуда и не дождавшись, Мышильда благоговейно прошептала:

— Иннокентий Павлович, ты талантище.

Услыхав любимое слово, Михаил Степанович крякнул, а затем спросил:

— Когда мы будем переносить Иннокентия Павловича?

— Куда? — ласково поинтересовалась я.

— Как куда? На его жилплощадь, которую он в настоящий момент снимает.

— А вы в настоящий момент что снимаете? — с ехидством задала я каверзный вопрос, эгоизм и черствость предпоследнего меня возмущали.