Сестрички не промах

 — По балкону соскучился?"

"— Уехать не простясь? Без намеков и легкого шантажа по поводу самоубийства? На Иннокентия Павловича это не похоже.

Забыв об Иннокентии, мы занялись листом и вскоре смогли сдвинуть его в сторону. Открылся лаз в глубокое и темное пространство. Я поднапряглась и сдвинула лист еще больше. Пространство подпола предстало пред нами в свете солнечных лучей. Он был глубокий, около двух метров, длиной метра четыре и почти такой же в ширину. Кроме мусора, разглядеть там ничего не удалось.

— Пожалуй, спущусь, — сказала Мышильда без особого энтузиазма и стала приглядываться, как половчее это сделать.

Я пришла ей на помощь: взяв за руки, спустила в яму, а потом, подумав, спрыгнула и сама, хотя считала, что дело это зряшное. В подполе совершенно не было ничего интересного. Как я уже говорила, он не имел ничего общего с вожделенной кухней.

— Глянь, Елизавета, — позвала сестрица, сидя на корточках и с интересом разглядывая кладку. — Домто наш шибко древний был. Видишь, нижний фундамент отличается… думаю, здесь стоял дом, обветшал или сгорел по обыкновению, и на его месте наш построили. Да… — с уважением покачала головой Мышильда.

— Чего ж удивляться, — заинтересовавшись археологическими изысканиями сестрицы, заметила я. — Город древний, места здесь красивые, река совсем рядом… жили люди…

— Нет, ты посмотри, — ткнула она пальцем в фундамент, очистив ногой небольшое пространство от мусора. — Камни-то какие, точно не дом строили, а крепость.

— Мой дом — моя крепость, — ответила я. Стоять в подполе мне уже наскучило, ноги утопали в мусоре,

Головешки, оставшиеся от пожара, наносили ущерб моим белоснежным кроссовкам, а археология никогда меня особенно не интересовала, так же как и Мышильду, впрочем. Но сейчас она сидела возле стены с таким видом, точно обнаружила шлем Александра Македонского, руины легендарной Трои или засыпанной пеплом Помпеи. Так как Мышильда в последние дни вела себя очень примерно и почти не раздражала меня, я решила потомиться в этой яме еще некоторое время, чтобы дать ей возможность наглядеться на фундамент, а сама двинулась в дальний угол подпола. Солнечный свет пробивался сюда с трудом. Под ногами в изобилии валялось битое стекло, бутылочное или баночное, а на стене, то есть на фундаменте, виднелись остатки полок, обгорелые и поломанные. Что бы Евгений ни говорил о Ленке, последней владелице дома, но она, судя по всему, была рачительной хозяйкой, занималась консервированием и хранила здесь припасы на зиму.

— Сколько добра погибло, — вздохнула я.

Мышильда подошла ко мне и кивнула.

— Да, подпол капитальный. Со старых времен. И Ленка — девка запасливая, вон стекла-то битого сколько.