Сестрички не промах

— Где жилец? — рявкнула я, от великого возмущения забыв поздороваться. Бабка охнула, присела и раскинула руки, готовая орать «караул». — Где жилец? — повторила я.

— А нет его, — развела бабка руками. — Убег… с вечеру. Сказал, что дела у него и нынче не заночует. А что случилось-то?

— Ничего. Вернется, вы ему, пожалуйста, передайте, что если я его увижу по ту сторону забора, то ноги выдерну.

Я вернулась на пустырь и решительно подошла к шалашу. Ухватила Михаила Степановича за ноги и извлекла на свет Божий. Потом поставила его вертикально и, дождавшись, когда он откроет глаза, спросила, тыча пальцем в свежие раскопы:

— Это что?

— Что? — испугался предпоследний.

— Что-что? — повторила я. — Тебя спрашиваю? Для чего ты был сюда поставлен, то есть положен? Клад из-под носа свистнут, а ты и не увидишь. Обеда не будет, — прорычала я, отпуская почти бесчувственное тело бывшего супруга.

— Ни на кого нельзя положиться, — сокрушалась сестрица. — Прямо хоть сама сторожи.

Настроение было испорчено. То, что враг копался в нашем фундаменте и остался безнаказанным, несказанно печалило.

— Черт с ним, — махнула я рукой. — Приступаем к работе.

Приняв черта на свой счет, Михаил Степанович залез в шалаш и затих там, да так основательно, что мы умудрились совершенно про него забыть.

Нам предстояло очистить от хлама изрядное пространство, и мы взялись за работу. Примерно минут через десять ее пришлось прервать: Мышильда, зацепившись за что-то штаниной, не удержалась на ногах и упала.

— Что за дерьмо? — спросила она громко и стала обследовать место, где рухнула.

Зацепилась она за лист железа, точнее, за его угол, нахально торчащий из земли. Сам лист был присыпан землей и мусором. Мышильда сначала попробовала разогнуть мешавший кусок, потом попыталась его выдернуть и позвала меня на помощь. Изрядно поднапрягшись, я вынуждена была признать, что моих сил явно недостаточно. Нахальный кусок железа начал раздражать нас по-настоящему, и мы взялись за него всерьез, счищая лопатами землю. За этим занятием нас застал Евгений, пришедший звать к завтраку.

— Тут подпол был, — пояснил он, присев на корточки. — Глубокий, страсть… от старых времен. Вот и прикрыли, стало быть, чтобы беды не случилось. Ребятишки или еще кто упасть могли. И уж точно руки-ноги переломали бы.

Предполагаемый подпол находился совсем не в том месте, где по плану значилась кухня, и особого нашего интереса не вызвал. Мы позавтракали, а уж потом вернулись к злополучному листу железа, по дороге отметив загадочное отсутствие «Жигулей» Иннокентия Павловича и его самого.

— Может, домой подался? — предположила сестрица.