Сестрички не промах

Никак нельзя без ментов, — зашипела сестрица.

— Заявим, — утешила я. — Только чуть позднее. По справедливости сокровища наши, не могу я их отдать ни братцу, ни ментам.

Я побежала к Иннокентию, Мышильда, конечно, угнаться за мной не могла и возникла возле крыльца, когда перепуганная хозяйка уже разбудила последнего и он, на ходу застегивая пуговицы, в туфлях на босу ногу выскочил из дома, вопя на всю улицу:

— Елизавета, ты сведешь меня с ума!

Мы загрузились в мой «Фольксваген», я села за руль, а Иннокентий Павлович рядом приводил себя в порядок.

— Тебе нельзя, — сказала я Марье Семеновне. Она сурово кивнула, а я добавила:

— Выпусти его из подземелья, вдруг он темноты боится.

Она опять кивнула.

— Давай, — а потом перекрестила меня на дорожку.

— Где вредитель живет? Помнишь ту, тайную квартиру, о которой ты нам рассказывал? — спросила я Иннокентия.

— Конечно, помню, — возмутился он. — Только что за спешка такая? Могли бы утром съездить.

— Не могли, — убежденно сказала я.

Свой разлюбезный «Фольксваген» я в то раннее утро не жалела и преодолела расстояние до тайной квартиры братца в рекордно короткий срок.

— Вот этот дом, — ткнул пальцем Иннокентий, которого тоже разобрало — он ерзал, целеустремленно смотрел в окно и подгонял меня воплем:

— Быстрей…

— Какой подъезд?

— Второй…

Я свернула к дому, и в этот момент из второго подъезда выскочил троюродный с объемистой сумкой в руке. Завидя нас, он резко рванул по газону в сторону стоянки, где у него, судя по всему, была машина. Я тоже влетела на газон. Иннокентий Павлович охнул, а я выругалась, забыв про то, что я леди."

"Шансов уйти у братца не было, он еще только пытался открыть машину, а я уже затормозила рядом, выскочила из кабины, схватила его за плечо и съездила кулаком в челюсть. Он охнул и стал сползать на землю, а я подхватила сумку, поставила ее на капот и расстегнула «молнию».

— Что? — спросил Иннокентий Павлович, вытаращив глаза так, что они буквально вылезли на лоб.

— Ничего, — простонала я в ответ.

И точно. Ни одного червонца или хотя бы завалящего бриллианта. Сумка до отказа набита долларами, и хотя бы какое колечко на память о прадеде. В этот момент разом произошли две вещи: троюродный начал подавать признаки жизни, а из-за угла с диким воем выскочили милицейские машины, первая притормозила, и из нее посыпался народ, Максим впереди всех. В настоящий момент ни с кем из них встречаться мне не хотелось. Я бросилась к «Фольксвагену», оставив сумку на чужом капоте, предварительно еще разок стукнув братца, чтобы он, очухавшись, чего доброго не сбежал. Мышильда не перестает повторять, что милицейские жуткие неумехи и вороны, а в таких делах я ей доверяю.