Сводная сестра для мажора

Миша смотрит на меня, не моргая, сжимая корпус телефона до побелевших костяшек на разбитых руках.

Меня бросает в жар и хочется зажмуриться. Отвернуться, спрятаться, исчезнуть. Закричать, а может быть, и заплакать.

Вместо этого я делаю шаг вперед и, собрав последние крупицы своей гордости в кулак, не то приказываю, не то прошу:

— Отдай. Это моё.

Глава 20

Чернов замирает напротив и не двигается. Напряжённо смотрим друг на друга. Он — чуть прищурив голубые глаза и плотно сжав губы в тонкую линию. Я — быстро-быстро моргая, пытаясь прогнать дурацкие слёзы и вытянув вперед руку ладонью вверх.

Кажется, оба даже не дышим. Мне так вообще больно сделать этот самый вдох. Внутри всё огнём горит и переворачивается. От стыда. От грязи. От глупого чувства вины.

Сама виновата.

Голос отца звенит в ушах. А аккомпанируют ему громкие и частые удары моего сердца. Видео короткое и зациклено. Кто-то постарался и вырезал самое интересное, слепив из кадров занятную короткометражку моего падения. Из-за которого отец окончательно убедился в моей никчёмности.

С мужчиной такого бы никогда не произошло.

— Отдай, — повторяю чуть твёрже, борясь со спазмами в горле.

Видео заходит на третий круг. Если Миша опустит взгляд, он сможет рассмотреть моё неприкрытое одеждой или бельём тело во всех ракурсах. Там не скрыто ничего, но самое мерзкое, что я сама его выставляю напоказ, мне вроде как нравится происходящее, хотя я совершенно ничего не помню. Только вот на экране воспроизводится, как смеюсь неестественным громким смехом и сама позирую оператору.

Глебу."

"Чёртову сыночку прокурора, которому я не один раз отказывала в близости. Хотя мы были вместе, но я просто не хотела спешить. Хотела быть для него кем-то особенным, а не очередной куклой. Верила в любовь и пони, скачущих по радуге. Все девочки верят в сказки, вот и я… верила.

— Кто. Это. Сделал. — Чеканя слова, произносит Чернов, вена на его виске вздувается, быстро пульсируя, выдавая насколько зол её хозяин.

Моё лицо непроизвольно кривится в плаксивой гримасе. Я чувствую, как поджимается, начиная подрагивать, нижняя губа. И не могу двинуться с места. Мои босые ступни словно приросли к кафельному полу ванной. На меня напал чудовищный паралич.

Миша не смотрит на видео, а всё так же продолжает не моргая глядеть на меня. Раздувая ноздри, считывает мою реакцию.

Я не хочу выглядеть жалко. Не хочу, чтобы он смотрел на меня так.

Ванная тесная, и стены на нас давят, словно ещё больше уменьшая пространство. Моя рука дрожит, ладонь покрывается липким потом, но я и не думаю её опускать.

Вдох-выдох.

— Миша… — голос опять срывается и выходит из груди со скрипом. — Отдай, пожалуйста… Не смотри, пожалуйста… выключи… это.