Дом сестер

 — Фрэнсис тебя искала!

Марджори подняла голову. Ее взгляд встретился со взглядом Фрэнсис, которая попыталась что-то прочитать в глазах девочки. Что это было? Ненависть? Злорадство? Удовлетворение? Ей не хотелось искать разгадку.

Марджори опять опустила голову. Вымокнув, она казалась еще более маленькой и хрупкой, вызывающей сочувствие.

— Я была… я была так расстроена… — проговорила девочка. Она говорила так тихо, что всем присутствующим пришлось напрячь слух, чтобы ее понять. — Я хотела побыть одна. Я… совсем не заметила, что… начался дождь.

— Что же тебя так расстроило? — спросила Аделина.

— Мне кажется, что Марджори должна сначала принять горячую ванну, а потом лечь в постель, — бросила Фрэнсис. — Если она будет продолжать здесь стоять, то заболеет. — Она отодвинула стул и встала. — Пойдем, Марджори. Отведу тебя наверх."

"— Одну секунду! — Виктория тоже встала. Она была очень бледной. — Что тебя так расстроило, Марджори? — Иногда ей удавалось сложить два и два.

— Давай перенесем допрос на завтра, — попросила Фрэнсис.

— Не знаю, могу ли я сказать… — пробормотала Марджори.

— Ты все можешь сказать, — ободрила ее Виктория. За окном опять сверкнули молнии, озарив ярко-желтым светом комнату.

— Завтра у Марджори будет грипп, — предостерегла Фрэнсис.

— Джон и Фрэнсис… — пропищала Марджори.

Эти два имени и то, как она это сказала, сулили нечто более страшное, чем если бы была произнесена полная фраза. В комнате повисло мрачное предчувствие и ужасающее подозрение. Виктория еще больше побледнела, если такое вообще было возможно. Аделина открыла рот, но тут же закрыла его. Лора сделала огромные глаза.

— Он прижался к ней, — продолжала Марджори, — а потом сказал… он сказал, что любит ее… я не могла в это поверить… — Она посмотрела на Викторию, у которой в глазах стояли слезы. — Он ведь был вашим мужем, Виктория.

Фрэнсис быстрыми шагами подошла к ней и ударила ее сначала по одной, а потом по другой щеке. Кто-то вскрикнул. Свет над столом задрожал и погас.

На следующий день Марджори сказала, что она при любых обстоятельствах хочет вернуться к отцу в Лондон, и Фрэнсис подтвердила, что это отличная идея.

— Тебе нет смысла оставаться с нами, Марджори. Мы не сможем ужиться друг с другом.

— Значит, вы вышвыриваете меня, — сказала Марджори, хотя сама минутой раньше объявила о своем отъезде. — Я вынуждена уехать, поскольку видела то, что не должна была видеть.

— Мне кажется, ты сама хочешь уехать. Разве ты не хотела этого с самого начала?

— Разумеется. И я очень рада, что вы тоже наконец это поняли.

Лора, которая сидела на кровати и лицо которой было серым, как дождливый день за окном, издала жалобный звук.