Дом сестер

 — Как она будет жить рядом с этим дьяволом в юбке?»

Она чувствовала, что не в состоянии остаться на празднике. Все силы, что были у нее в запасе, она израсходовала на то, чтобы поздравить Викторию и вынести этот страшный, отстраненный поцелуй Джона. Теперь Фрэнсис мечтала только об одном — остаться одной, никого не видеть, и лучше всего до конца своей жизни.

— Я очень устала, — сказала она, — я уже с полуночи на ногах.

Повернулась, чтобы уйти. Наконец она начала различать некоторые лица. Здесь собралось полграфства. Она увидела даже ту самую супружескую пару, которая подвезла ее до Уэстхилла.

— Если б вы сказали нам, что вам надо сюда, то могли бы поехать с нами, — сказала дама, когда Фрэнсис проходила мимо нее. Это прозвучало как упрек, как будто Фрэнсис ее лично обидела.

У двери она еще раз быстро обернулась. Гул голосов возобновился. Она увидела Джона в форме, а рядом с ним — Викторию, напоминавшую майский ландыш, такую милую, прелестную и совершенную…

«Идеальная супруга, — подумала Фрэнсис, — идеальная супруга для депутата нижней палаты парламента Джона Ли!»

А потом ей и в самом деле стало плохо, и она вышла на улицу, где, дрожа и обливаясь потом, села на камень и стала ждать, когда прекратится сильное сердцебиение.

Вечер сохранил то совершенство, которое принес день. Ночь не спешила приходить. Солнце, хотя и зашло на западе за горизонт, все еще освещало небо, обрисовывая последние небольшие облачка красными ободками. Было 21 июня — самый длинный день и самая короткая ночь года, и здесь, наверху, на севере, до самого восхода солнца не наступит полная темнота.

Фрэнсис сидела в самом дальнем углу сада на каменной стенке — именно с этого места открывался далекий вид на долину. Она подтянула ноги к телу и обвила их руками, так как воздух был прохладным и от травы и земли вокруг поднималась влага. Где-то квакали лягушки; блеяли овцы. Намного сильнее, чем днем, в саду источал свой сладкий аромат жасмин.

Фрэнсис не обернулась, когда услышала позади себя тихие шаги; она знала, кто это. Это подсказал ей нежный лавандовый запах.

— Уже очень поздно, — сказала Кейт, — а ты, видимо, очень устала… Не хочешь пойти спать?

— Мне кажется, что я не смогу уснуть. Я буду постоянно… — Она сжала губы. Ей было тяжело это произнести.

Кейт поняла, что она имела в виду.

— Ты думаешь о Джоне и Виктории?

Она подошла ближе, облокотилась на стену и устремила взгляд на летнюю долину, в которой тени становились все более глубокими и темными, а тихий ветер таинственно теребил листья деревьев.

— Что за чу́дная ночь, — сказала Кейт. — Такими ночами мне всегда хочется опять стать молодой.

— Бабушка, — спросила Фрэнсис тихо, — почему ты мне ничего не сказала?

Кейт немного помолчала.