Серийный любовник

Кто сейчас промышляет художественными ценностями в Москве? Мне нужны те, кто интересуется государственными и военными наградами, различными знаками отличия и другими побрякушками, имеющими историческую ценность. Подумай!

– Не могу я думать, у меня мотор сейчас встанет. Наорали на меня с утра, как обухом по голове, а вчера чуть не литр высосал. Хреново мне, начальник!

Крячко взял с пола бутылку, поднялся с кресла и подошел к Пашутину, у которого аж глаза загорелись, когда он увидел водку. Протянув ему бутылку, Стас подождал, пока тот сделает несколько глотков, потом отнял бутылку и вернулся в кресло.

– Начальник, ну дай еще! Ей-богу, все скажу… ты мне здоровье поправь, и я весь твой.

– Начинай, а я посмотрю, стоит ли, – ставя на пол бутылку, ответил Стас. – Ты мне не пьяный нужен, а правдивый. Сопли распустишь, и что мне с тобой делать?

Пашутин вытер рот тыльной стороной руки, дотянулся до мятой пачки сигарет на полу и закурил. Крячко ждал. Уголовник затянулся с наслаждением и выпустил дым изо рта, тактично направляя его в сторону от гостя. Глаза у Паштета оживились, щеки порозовели, даже голос изменился.

– Я не при делах, начальник, – говорил уголовник. – Живу тихо, мне много не надо. Что пью, так это кореша приходят. Одному баба дома не дает пить, другой компанию ищет. Всяко у людей бывает, тут по-человечески надо. Я и сам когда копейку заработаю. Кому мебель таскать во время переезда, кому огород перекопать. А с Уголовным кодексом я сейчас в ладу, тут ты на меня не тяни. Да и не вижусь я ни с кем. Многие поняли, что я в завязке, и перестали предлагать. У нас ведь дело добровольное.

– Знаю я, какое оно у вас добровольное, – усмехнулся Крячко. – Изучил ваше общество. Ты на вопрос отвечай, а не философствуй. Тоже мне, Сенека нашелся!

– Да никого сейчас в Москве и нет, – чуть подумав, ответил Пашутин. – Вихор сидит, Корень, говорят, сидит. Никто сейчас орденами и не занимается серьезно. Так, может, мелюзга какая, пацаны шебуршат втихую.

– А Лыжа?

– Лыжа? – Паштет удивленно посмотрел на сыщика. – Не, Лыжа совсем спился. Если бы на наркоту сел, то пошел бы снова на дело, а так… Лыжа – алкоголик, он больше не вор. Не верят ему серьезные блатные, может спалить всех. Тут ведь и рука твердая нужна, и глаз верный. А что спросу с человека, если у него и руки трясутся постоянно, и глаза мутные, как у коровы. Не, вам если про Лыжу кто и будет петь, вы не верьте. Это кто-то сам отмазаться пытается и на него валит. Лыжа – конченый человек. Да и печень у него всегда больная была. Подохнет он скоро. Вы мне еще чуток дайте на язык, у меня голова уже проясняется, может, еще чего надумаю.

– Ну ты и жучара! – засмеялся Стас, поднял с пола бутылку и бросил ее Пашутину.

Тот поймал ловко и уверенно.