Серьга Артемиды

 – Я ему звонила и пугала его, а он боялся!.. Он же не знал, что это я звоню, что он меня должен бояться! Он мне жаловался, будто его хотят убить, а это я его пугала! После всего, что он со мной сделал! Меня все предали, все! Но он хуже всех! Он должен был меня любить, я же ему поверила! Мне ролей не давали, работы не было, я на побегушках вечно, и тут Васька! Я всегда знала, что так будет, в конце концов я получу все! Муж-режиссер! Да каждая актриса об этом мечтает! Он бы меня снимал, он бы мне лучшие роли давал! А он меня бросил, променял! И на кого, на лучшую подругу, на Светку Дольчикову! И ничего не осталось, совсем ничего! Я должна была его убить, вот должна! Я ему принесла бутылки, и он прямо при мне стал отраву глотать!..

Мила схватила Настю за шею и приблизила к себе ее лицо.

– Он любил меня, – сказала она истово. – Только меня! Он говорил, что я его любовь навсегда. А потом бросил, потому что появилась Светочка. И вот скажи мне, я могла все это так оставить?!

– Я не знаю, – пролепетала Настя. – Я бы, наверное, оставила так.

– Ты дура малолетняя! Лезь на декорацию живо!..

Александр Герман уже почти у лифта сообразил, что телефон он забыл возле мониторов. Он велел Тонечке ждать и почти бегом вернулся в пустую аппаратную.

Телефон лежал на столе. Герман схватил его, но какое-то странное движение на мониторе привлекло его внимание. Он мельком глянул, пошел было прочь, но вернулся и снова посмотрел.

– Что такое! – пробормотал он.

Посмотрел еще и ринулся в павильон.

– Настя! – заорал он, распахнув двери. – Ты где?! Что здесь происходит?! Настя, черт побери!..

– Я здесь! – прохрипела Настя из-за декораций. Мила душила ее, и, должно быть, на самом деле задушила бы, если б Герман не подбежал и не отшвырнул ее.

– Настя!

– Она их убила, – держась за горло, прохрипела Настя. – И Свету Дольчикову, и Василия. Из-за Артемиды.

– Из-за любви, – сказала Мила и села на пол.

* * *…Ну вот опять!.. Начинается!

Опять ее зовут, зачем-то она срочно понадобилась! Вот что может понадобиться от человека в такой важный и ответственный день?!

– Настя!

– Ну что, что?!

– Спускайся, пора!

…Хоть раз в жизни можно оставить ее в покое?! Ей нужно сосредоточиться и подумать. Напоследок. Не просто как-нибудь подумать, а всей душой.

Ну, и умом, разумеется.

Думают исключительно умом. Мозгом.

Розгой, узкой, страшно тесно, пресно, очень интересно, веско, близко, новостройка, барахлит вовсю настройка, лезет в разум чепуха, недалече до греха…

Господипомилуй, господипомилуй, господипомилуй.

Какстрашно, какстрашно, какстрашно.

Страшно как!!!

– Настя! Сколько можно?!

– Да иду я, иду!..

Времени действительно оставалось немного.

Приготовленный с вечера костюм висел в шкафу с самого края – как бы отдельно от всех остальных вещей, как бы соблюдая дистанцию.