Серёжик (без иллюстраций)

Сердце его куда-то упало, в животе стало холодно! «Мамочка!» — закричал Серёжик, отчаянно вырываясь. Лучше бы он жил в приюте, лучше бы ел сушёных червяков, ведь вот-вот съедят его самого!!!

Он летел и, всхлипывая, прощался со своей маленькой жизнью.

Но вот кто-то грозно зашипел, захлопал крыльями, и Серёжика положили на землю.

Тут же он услышал писклявый голосок:

— Не бойтесь! Откройтесь! Вы в полной безопасности! И я скажу для ясности, что мы Ваши друзья!

Серёжик с опаской выпрямился и вытер слезы. Он стоял на поляне, освещённой гнилушками и фонарями, в которых ползали светлячки.

Чудище с жёлтыми глазами, принесшее его, оказалось филином.

Тесным кругом на траве, кустах и деревьях сидело множество птиц: воробьёв, малиновок голубей, соек, канареек, дроздов, соловьёв, трясогузок и таких, названий которых Серёжик не знал.

Это стыдно, очень стыдно не знать тех, кто живет с тобой рядом. Но Серёжик ведь ещё не ходил в школу.

В задних рядах, возвышаясь над всеми, неторопливо прохаживались аисты и журавли. Из каждого дупла, а было их здесь почему-то много, выглядывали совы. Отдельной стайкой держались домашние птицы: гуси, куры и индюки.

Все они не сводили с него глаз, как будто чего-то ждали.

Рядышком прыгал чижик в очках:

— Я переводчик. Туда-сюда перевожу, себя для дела не щажу! — щебетал он хвастливо. — От имени всех птиц приветствую Вас на Большом птичьем собрании!

При этих словах птицы захлопали крыльями, зачирикали, загоготали и закудахтали. Какой-то ремез даже выпал из своего гнезда-варежки.

Серёжик закрыл лапами уши. Но вдруг всё стихло.

В центр вышла огромная серая Ворона. При виде её птицы склонили головы. Ах, до чего она была хороша! На крыльях светилась кружевная накидка, сплетённая самыми искусными пауками. На ножках искрились золотые браслеты, а на макушке сияла шапочка из драгоценных камней.

Ворона, поклонившись, что-то прокаркала.

— Фрейлина Королевы птиц выражает Вам своё восхищение! — перевел Чижик. — Вы прекрасны, как солнечный луч и соловьиное пение!

Серёжик представил, какой он смешной: в длинной футболке, с мусором на иголках… Ворона молчала, ожидая ответа. Птицы, понимающие все языки на свете, тоже.

— Я тоже выражаю всякое… — опустив голову, промямлил он. Кто знает, что говорить в таких случаях?

Ворона вновь закаркала.

— Мы взволнованы Вашим решением идти к дракону! Когда-то он хотел извести весь птичий род. Сжигал огнём гнёзда, давил яйца, клевал птенцов! Одним словом, и это ужасно: сиротил матерей и отцов! — торжественно перевёл Чижик.

Птицы заволновались, защебетали, подпрыгивая, взлетая и опускаясь.