Путь серебра

– Да… наша удача велика… – ответил Хельги, но Брюнхильд видела, что он лишь повторяет привычные слова, а думает о другом. – Но что… – Он оглянулся на дверь своей шомнуши, где осталась княгиня Бранеслава. – Матери мы что скажем?

– Скажи, что Амунд идет первым, а наши отстали, – зашептала Брюнхильд ему на ухо. – Зачем ей раньше поры сокрушаться?

Не ответив, Хельги слегка покачал головой: то ли не верил, что жена поддастся на обман, то ли сомневался, что он принесет пользу.

Хмурясь, князь ушел к себе; Брюнхильд предвидела, что спокойного сна ему и Бранеславе теперь долго не знать. Горевать по павшим было еще рано, но об отце она уже тревожилась. Если с войском и правда случилась беда – для князя это будет страшный удар."

"Все снова разошлись по спальным местам, Брюнхильд тоже вернулась в девичью избу, где жила со своими служанками. Но, улегшись снова на пуховые постельники удобной лежанки, долго не могла заснуть. Открытыми глазами глядя во тьму, она старалась привыкнуть к мысли, что долгому ожиданию пришел конец. И этот конец именно таков! Грим, ее сводный брат… Если он не вернется, это сокрушит княгиню. Бранеслава рассталась со старшим сыном, пока тот был трехлетним ребенком; он вырос далеко на севере, в Хольмгарде, там же и женился на дочери Олава, которую ни Хельги, ни его жена даже не видели и знали только по рассказам Карла, ее деда по матери. Долгими вечерами за пряжей княгиня мечтала: вот вернется Грим из похода, перевезет сюда жену, станут они жить-поживать, народят детей… В зиму после ухода войска Хельги посылал людей к Олаву – уведомить, что договор с греками заключен и торговый мир вступает в силу, – но Бранеслава связывала с этой поездкой свои собственные тайные надежды. Она не говорила о них вслух, однако Брюнхильд легко читала их по лицу мачехи. Надежды не оправдались: по возвращении Карл дал понять, что никакого новорожденного в Хольмгарде не имеется. И теперь нечего было его ждать, пока Грим не вернется, а до того должны были пройти годы…

Что, если Грим совсем не вернется? Что, если он погиб? От этой мысли холодела душа. Брюнхильд видела брата всего один раз, перед уходом войска, их знакомство длилось считаные дни, и она не могла так уж сильно по нему убиваться. Но из четверых сыновей у Хельги оставались в живых только двое, и Грим, как они успели его узнать, был самым многообещающим. Рагнар – добрый отрок, но слаб здоровьем, и неведомо, долго ли ему суждено прожить. Погибни Грим, не имея своих сыновей, – все отцовское наследство окажется под угрозой. Покоренные племена сбросят власть Киева, да и в Киеве сядет невесть кто. Вместе с Гримом могло сгинуть все будущее рода.