Путь серебра

Этому его обучили новые родичи – девери племянницы Илетай, они же и меч подарили, когда войско мерен уже после свадьбы Илетай явилось в Хольмгард. Наука пригождалась много раз еще там, на Хазарском море. Щитом отшвырнув раненого, Тумай тут же вонзил клинок в загривок соседнему – тот сделал слишком длинный выпад и подставился.

Вступив в схватку, Тумай со своими людьми разорвал ватагу нападавших на две части. Возле лодий раздавался шум яростной драки, но за добычу он не опасался: прямо перед полосой песка, куда были вытащены лодьи, ночевали даны и свеи, и можно было только пожалеть тех, кто нарвется на этих волков. Оценив это, часть нападавших стали спешно отходить – в куда меньшем количестве, чем бежали недавно к лодьям. Тумай устремился за ними. Его душило бешенство, хотелось рвать этих чумазых ёлсов руками и зубами, рубить в мелкие куски. Накопленная за десятки тревожных ночей ярость не давала дышать. Для того ли они два лета бились с сарацинами, шли через море, прорывались по Итилю, чтобы теперь какие-то там буртасы надеялись отнять у них кровью оплаченную добычу, прогулявшись от своего тухлого бола до реки!

У широкого пролома в огороже теснились отступающие.

– Кереметлык! – заревел Тумай и врубился в самую толчею. – Тролль твою в Хель!

Пусть те, кому посчастливится унести ноги, бегут прямо по трупам своих родичей! Пусть скользят по их крови! Пусть в ногах путаются их кишки! И собственные заодно!"

"Тумай махнул клинком, раз, другой. Что-то крепко ударило по шлему – посыпались искры из глаз. Отмахнулся вслепую – попал в мягкое. У нападавших, судя по звукам ударов, ни шлемов, ни доспехов не было. Какие-то голодранцы местные. Не арсии, чай… Остановился поправить съехавший от удара шлем. Кто-то из своих – их легко было опознать по белым рубахам и портам – вперед Тумая прыгнул в пролом в огороже, взмахнул топором, но тут же осел, получив копьем в бок. И тут Тумай узнал его – Азитей, сын двоюродного брата Аркея. Подозревая, что племянник ранен тяжело, если не убит, Тумай ринулся за врагом, в ярости крича и призывая людей за собой.

Тот копейщик не успел убежать – Тумай не сводил с него глаз и знал, что не потерял в суете свою цель, – но сумел высвободить свое оружие и нанес удар, целя Тумаю в ноги под щит. Жало копья застряло в кромке, Тумай рванул его в сторону, выворачивая оружие, и рубанул по руке, державшей древко. Глядя на его уверенные смертоносные движения, никто и не подумал бы, что меч он впервые взял в руку лишь два лета назад, а до того тридцать с лишним лет обращал оружие лишь против лесного зверя.

Противник взвыл и кинулся назад. Освободить щит от засевшего копья не удалось, и Тумай, отбросив его, успел настичь буртаса посреди поляны. Широко замахнулся и хлестнул клинком по спине.