Сердце из тьмы и тумана

– А я сказал им неправильный номер аудитории, так что они там сейчас сидят тихо-тихо и молятся, чтобы стукнули заветные двадцать минут, после которых они имеют право расходиться.

– Так. Чтобы никто не мешал. Вот.

Он положил на мою парту небольшой сверток, в котором я обнаружила кусок пирога с завтрака. Обида вернулась, и я упрямо отодвинула его к краю.

– Он без костей, – хмыкнул магистр. – И без хрящей. Мягонький.

– Прости. – Он посерьезнел. – Об этом я и хотел поговорить. О том, что произошло в столовой.

– Ваш сын потерял всякий стыд. Он ведет себя так, словно здесь хозяин. А он, может, и хозяин школы, но не ее адептов. Во всяком случае, не мой. Даркхолд, кажется, считает меня своей личной игрушкой, или как еще объяснить эту выходку? Вы будете позволять ему решать, где мне обедать? С кем дружить? Он будет подсылать ко мне своих любовниц… для чего? Это что, такая веселая игра? Есть какой-то спор, о котором я не знаю? Или за доведенную до отчаяния первокурсницу дают премию?!

– Не буду отрицать, что ты права.

– Да. Иначе вы бы не устроили этот разговор. И приструнили бы сына.

– Боюсь, все не так просто, – ответил Кейман.

– Да? Это вы о шрамах на спине Даркхолда? Я видела его в лазарете. На нем живого места нет! Хотите сказать, это не вы так его… м‑м‑м… «воспитывали»?

– Уж простите, что я вам не верю. Это не похоже на неудачную игру в захват флага или на то, что Даркхолд, летая перед сном, запутался в шиповнике.

– Некоторое время он жил с отчимом. Тот… м‑м‑м… отличался своеобразными взглядами на воспитание. Из-за него у Даркхолда есть определенные проблемы с людьми. И с магами, в особенности огненными. Я не хочу убедить тебя понять его. Но хочу, чтобы ты рассмотрела проблему не только со стороны «почему», но и со стороны «для чего».

– Разве не очевидно? Он пытается привлечь твое внимание.

– Вот таким способом? А чего он просто не даст мне палкой по голове? Хотя погодите-ка… его дружки это и собирались сделать. Да, я определенно вся внимание.

– Это мы тоже обсудим. – Кейман нахмурился. – Но да, таким способом. Видишь ли, когда человек уверен, что иначе получить чье-то внимание или тепло для него невозможно, он или отказывается от него вовсе, или действует теми методами, к которым его приучили. Я не буду оправдывать Даркхолда, он повел себя некрасиво. Проблема в том, что наказывать можно человека, который осознает неправильность своих действий, а это не его история.

– Тогда пусть идет и лечится, – буркнула я.

– Он в процессе, поверь.

– И зачем этот разговор? Вы хотите, чтобы я не обращала внимания на Дарка и делала, что он прикажет?

– Я хочу понять, насколько он тебя задевает. И насколько сильно твое желание уйти из школы.

Я поперхнулась воздухом. Кейман произнес то, о чем я старалась не думать.