Сердце Проклятого

Он давно не мог есть, только пил из бочки с пресной водой, стоящей у мачты, но даже вода, что была набрана из источника у Хороших Пристаней, все больше и больше отдавала йодом и солью.

Внешне лучше всех держалась римская стража. Иегуда не мог не восхищаться выдержкой этих железных воинов, но морская вода, как известно, разъедает даже железо. В конце концов, качка сломала и их, превратив суровых и исполнительных солдат в блюющих и воющих животных, но их пленники, а их было четверо, лишились сил ранее. Да и куда было бежать? Бросится головой в кипящее море? Этот выход более устраивал римлян, чем тех, кого они везли в столицу под конвоем.

Из этих четверых Иегуду интересовал лишь один человек. Невысокий, с большими залысинами, узкоротый, с близко посаженными умными глазами и седой клиновидной бородкой, придававшей и без того вытянутому лицу выражение грустного удивления.

Человек этот был много моложе Иегуды, но очень сильно постарел за то время, что они не виделись. А виделись они в Эфесе чуть более восьми лет назад, в ту ночь, когда город едва не вспыхнул в пламени бунта. Его звали Шаул га-Тарси, и римская стража везла пленника в Рим, на суд Цезаря Нерона.

Время и дороги не пощадили Шаула, солнце и ветра иссушили его кожу, он изрядно облысел: волосы сохранились лишь на висках и затылке, и они были седы. Седыми были и мохнатые брови, которые бы подошли к более крупному лицу. И только глаза оставались прежними — блестящими, умными, живыми.

Иегуда не был уверен, что Шаул узнал его.

Встреча в Эфесе была быстротечной. Стояла ночь, в свете луны и факелов лица выглядят совсем иначе. Тогда Иегуда находился за спиной Мириам и мало участвовал в беседе, назвался греком и был моложе на восемь лет, а восемь лет, когда тебе за пятьдесят, отличаются от восьми лет, когда тебе за сорок.

Иегуда увидел Шаула в Ликийских Мирах.

Сотник по имени Юлий сговаривался о проезде со шкипером александрийского корабля, плывущего в Италию. Шаул и еще трое арестованных молча ожидали центуриона на пристани. Рядом с ними стояли добродушные стражники — когда путешествие без происшествий и попыток бегства длится не первый месяц, отношения между стражей и пленниками становятся почти товарищескими.

Иегуда уже стоял на корме судна, носящего имя «Эос», хоть на утреннюю зарю этот пузатый труженик походил, как легконогий скакун на тяжеловоза. Но кормчий содержал корабль в порядке, не жалея плетки, которую пускал в ход каждый раз, как кто-либо из команды проявлял нерадивость. Зерновоз шел из Александрии в Италию и остановился в Ликийских Мирах, чтобы пополнить запасы продовольствия и воды. Пассажиров на судне было полно, почти три сотни, и Иегуда был одним из них.