Сердце Проклятого

Иосиф унаследовал от матери и разрез глаз, и линию губ, и даже цвет волос, таких же густых и непокорных. Он был красив для мужчины, даже чрезмерно красив, но не женственен. Черты га-Ноцри проглядывали в очертаниях овала лица, в посадке глаз, в том, как от дыхания раздувались крылья ноздрей тонкого крючковатого носа, в повороте головы и в том, как он склонял ее к плечу, задавая вопрос. Как птица. Как отец.

— Это ты привел сюда маму? — спросил он.

Иегуда покачал головой.

— Скорее уж она меня. Я только смотрел, чтобы с ней ничего не произошло по дороге.

— Смотрел, чтобы ничего не случилось? Без оружия?

— Почти, — ответил Иегуда. — Если не считать этого.

Он продемонстрировал увесистую дубинку.

Полоса кованой стали блеснула в полумраке и снова скрылась в широком рукаве кетонета.

Иосиф улыбнулся, но его улыбку Иегуда назвал бы напряженной. Гость Иосифу не нравился. Не пришелся по душе. Возможно, Иосиф не хотел, чтобы его отношение было замечено, но получилось у него плохо. Не обратить внимания на тяжелый изучающий взгляд сына Мириам мог только слепец.

— Настолько старый, что я тебя не знаю?

Иегуда пожал плечами.

— Не думаю, что ты можешь меня знать, Иосиф. Мы были знакомы еще до твоего рождения. Твоя мать ждала твоего появления на свет, когда мы виделись в последний раз.

— Тогда это было действительно давно, — согласился хозяин. — Ну, что ж… Спасибо тебе, старый знакомый. Проходи в дом, здесь рады тебя видеть. Как мне тебя называть?

— Дарес, — ответил Иегуда, не задумываясь.

— Ты грек? — удивился Иосиф.

— Да. А что? Не похож?

Мириам бросила на него быстрый взгляд.

«Вот теперь, Мири, ты будешь знать, как меня называть, подумал Иегуда. Еще одно из сотни имен, что я носил. Дарес. Не хуже и не лучше любого другого.»

— Я родом из Александрии, — продолжил он. — Когда-то жил в Иудее, пусть хранит ее ваш Бог. Потом уехал. Я всю жизнь я провел на чужбине.

— Если есть возможность — я немного торговец. Когда надо — воин. Если жизнь заставит — моряк. Когда нечего есть, я могу наняться собирать оливы или давить виноград. Я умею пасти скот, стричь овец, выделывать шкуры. Тот, кто путешествует, не должен брезговать никакой работой. Лучше всего у меня получается работать с деревом, но эту работу трудно получить без собственного инструмента. А такой инструмент слишком тяжел для того, кто всегда в пути…

— Мать говорила мне, что покойный отец тоже был плотником. Ты знал моего отца?

— Мы были знакомы, — сказал Иегуда и посмотрел на Иосифа печальными, выцветшими от солнца и прожитых годов глазами.

И добавил, чуть погодя, солгал легко, словно просто вздохнул:

— Но никогда не были близки. Я был одинок, и бродячая жизнь уже тогда привлекала меня больше, чем дом и семья. Твой отец был другим.