Непокорное сердце огненного альфы

Важно, что я скоро опять окажусь в ней.

Я спятила. Сошла с ума. И нет мне никакого оправдания.

Когда в моей жизни всё внезапно настолько сильно поменялось?

Тогда, когда в запале эмоций, ляпнула лишнее, вспомнив про других претендентов на союз с семьёй Вега, помимо Ньето, а потом сама же забыла про все свои возражения, добровольно обратившись к священнику, отказываясь от всех этих возможностей…

Я ведь обещала ему, там, в том злосчастном кабинете, что не буду так больше, попросив с него то же самое, ведь мне в самом деле не понравилось испытывать ничего из подобного. Вот. Исполнила.

Или ещё в тот момент, когда по дурости второй сущности признала в Николасе Оливейра свою пару?

А может, намного раньше?

Когда только встретила его?

Для той, кто являлась наследницей империи Сальваторе Вега, что обязывало по меньшей мере всегда с осторожностью принимать решения в своих поступках, следить за собственными высказываниями, прекрасно помня о том, как то или иное может повлиять на окружающих – я на удивление самой себе, отличалась за последние дни исключительно тотальной склонностью к самоубийству. Самое худшее из всего этого: кажется, меня это мало волновало. В присутствии альфы огненного клана вообще практически ничего не интересовало из реальной жизни. В конце концов, пока ведома то и дело вспыхивающими инстинктами, сложно отдавать себе отчёт в том, что делаешь.

Такая она, парность?

Когда согласна на всё то, что при здравом уме и адекватном рассудке ни за что бы не совершила…

Как иначе объяснить моё местонахождение в саду Оливейра? Под свадебной аркой. В окружении всех самых злейших врагов моей семьи.

В то время, как священник связывает меня, так или иначе, не только с моей парой, но и со всеми ними, а они притворяются, будто не против и не уничтожат меня и мою семью при первой же возможности.

О том и думала, пока старик в чёрной рясе озвучивал все свои наставления и благословения. А как только закончил…

– Наконец-то! – выдохнул Ник.

И только я собралась отпустить встречный комментарий о том, что сам же подписался и меня подписал на обряд, а теперь едва дотерпел, как оборотень ухмыльнулся, обняв обеими ладонями моё лицо, и впился в мои губы жадным поцелуем, не позволив высказаться.

Явно же банально заткнул меня, чтобы не выслушивать, да ещё и при свидетелях. Хотя то и перестало иметь смысл буквально в следующую же секунду:

– Моя… – произнёс хрипло.

Очень подлый и коварный поступок с его стороны. Ведь вся моя суть откликнулась на это простое короткое слово. Значащее куда больше всего остального. Последующий поцелуй – очередная порция безумия. Нашего общего. Оно накрыло с головой. Стёрло прошлое. Весь мир уничтожило. Его губы на моих губах – как какая-нибудь долбанная истина и откровение.