Мое сердце

Под рубашкой Акбар оказался совершенно голым, но не выказывал никакого смущения, демонстрируя свое прекрасное тело евнуху и прислужницам. Как только Адали выскользнул из комнаты, властитель нырнул к Велвет в постель. Рохана принесла им по бокалу вина и тихо присела в уголке вместе с Торамалли, которая начала тихо наигрывать романтичные персидские мелодии на каком-то струнном инструменте.

— Ты отдохнула, моя роза?

— Вполне, — ответила Велвет.

— Хорошо, — сказал Акбар с улыбкой, — сегодня я намерен заняться тобой как следует.

— Повелитель! — В ее тоне слышался упрек. Он улыбнулся:

— Я должен, если мы хотим кого-нибудь положить в эту пустую и грустную комнату напротив. — Взгляд, которым он посмотрел на нее, горел потаенным огнем.

— Я постараюсь удовлетворить ваше желание, повелитель, — с притворным смирением ответила она. «Как же он красив! — подумала она. — Эти тонкие черты лица. И как он отличается от Алекса с его словно вырубленным из камня лицом. Черты повелителя Акбара напоминают какую-то хищную птицу, но, когда он смотрит на меня, они смягчаются и становятся добрыми. Он просто не может не быть Великим правителем».

Акбар, лежа на боку, оперся головой на руку.

— О чем ты думаешь, Кандра? — спросил он у нее.

— Я думаю о том, как различны вы и Алекс, — честно ответила она.

— У него была светлая кожа?

— О да, очень! Мужчины моей страны имеют обычно светлую кожу, но иногда она у них темнеет от пребывания на солнце.

— Тебя беспокоит, что моя кожа темнее, чем твоя? — спросил он.

— О нет, милорд! И вообще, если не считать, что разрез глаз несколько иной, ваши черты мало чем отличаются от наших.

— У нас будут красивые дети, моя роза. — Он протянул руку и погладил одну из ее грудей. Почти немедленно ее маленький сосок превратился в твердую горошину. Он улыбнулся и, наклонившись, сначала коснулся его своим горячим языком, а потом начал ласкать его круговыми движениями, пока он не стал совсем жестким. Его рот сомкнулся, и он начал с силой сосать его, посылая толчки сладкой боли во все клеточки ее тела.

Велвет опрокинулась на спину, дыша часто и прерывисто. Ее пальцы запутались в его мягких черных волосах, потом скользнули вниз и начали гладить его шею. Он застонал от удовольствия ее прикосновении и, насытившись одной ее грудью, перенес внимание на ее близнеца. Покинутая грудь тоже не осталась без внимания, — пока его губы мяли и крутили одну, свободная рука настойчиво массировала другую грудь, впиваясь в нее пальцами. Велвет уже не могла лежать спокойно — столь мучительно хороши были его действия.

— Лежи спокойно! — приказал он. — Если ты слишком быстро отдашься страсти, то не получишь и половины удовольствия.

— Но это так чудесно! — запротестовала она.

— Это только начало, моя роза.