Мое сердце

Велвет раскрыла ему свои объятия. Сердце у нее бешено стучало, но теперь ее уже ничто не сдерживало. Он любил ее, любил так же, как когда-то ее любил Алекс.

Нет! Он не Алекс! Господи! Она совсем не хотела думать теперь об Алексе! Это ее первая брачная ночь с этим, другим, мужчиной, который стал ей мужем. Ее мать прошла через шесть таких ночей, и ничего с ней не случилось. «Думала ли она при этом о тех, кто был раньше? — пришло в голову Велвет. — Думала ли она о прошлом, когда новый муж заставлял ее забывать себя от желания и страсти? Я никогда этого не узнаю», — поняла Велвет.

Акбар долго стоял, глядя на прелестную молодую женщину, которая лежала перед ним на кровати. Ее кожа казалась еще белее на фоне небесно-голубых простыней. Она предлагала ему себя, и он наслаждался этим зрелищем. Он так долго ждал этой минуты. Чему она его научила, так это терпению. Какие же у нее длинные ноги и какой чудесной формы! Опустившись на колени, он взял ее изящную ножку в руки и нежно поцеловал каждый розовый пальчик. Его губы медленно двигались по нежной коже сначала одной ножки, потом другой. Кожа была гладкой и пахла жасмином. Он вздохнул.

— Как же ты совершенна лицом и телом, — сказал он своим чудесным глубоким голосом. — Никогда не подозревал, что где-нибудь на свете может существовать такая красота, моя роза.

Он лег рядом с ней, сняв свой белый тюрбан. Велвет очень удивилась, обнаружив, что волосы у него длинные, почти до плеч. Она почему-то считала, что они должны быть короткими, как у других мужчин, что ходили здесь с непокрытой головой. Он раздвинул ей ноги и, наклонившись, нежно поцеловал ее в открывшуюся ему навстречу розовую плоть. Раздвинув ее еще больше, он посмотрел на ее крошечный бриллиант и с коротким всхлипом страсти начал ласкать его языком.

Ее тело сначала выгнулось дугой от неожиданности этого нового ощущения, и какое-то время она была просто вне себя. Дотянувшись руками, она обхватила его голову и была поражена мягкостью его волос, раскинувшихся, как черное покрывало, по ее белым бедрам. Прикосновения его языка к самой сокровенной части ее тела были как глотки крепкого вина, разливающегося по ее жилам. Какое-то время она вообще не могла дышать, а затем начала глотать воздух, как утопающий, чувствуя, как его язык проникает все глубже и глубже в ее ставшую сразу влажной и горячей сокровенную глубину, лаская ее, подвергая какой-то мучительной пытке. Внутри у нее все трепетало, и это ощущение становилось все сильнее, пока не стало почти невыносимым. Велвет чувствовала, что скатывается в чудесный кружащийся мир чистого наслаждения. В момент просветления она попыталась избавиться от этого наваждения, но не смогла и с легким криком целиком отдалась ему, чувствуя, что воспаряет куда-то ввысь.