Мое сердце

Потом без предупреждения Мэри де Боулт рванула лиф своего платья свободной рукой и, зажав одну из своих обнаженных грудей, взвизгнула:

— А-а-а, нет, милорд! Как вы смеете так меня оскорблять! Перестаньте! Прекратите! Умоляю вас!

Ее пышные груди бесстыдно вывалились из платья, и на мгновение ее глаза сверкнули триумфом победительницы. Потом она устроила настоящий кошачий концерт, вопя во всю силу своих легких перед уже начавшей собираться маленькой толпой.

— Он попытался… — она несколько раз икнула, якобы подавив рыдание, — он пытался обесчестить меня!

Она рыдала перед собравшимися, демонстрируя разорванное на груди платье.

Через толпу любопытствующих придворных протолкался лорд де Боулт.

— В чем дело, милорд? Что вы сделали с моей женой? Я требую, чтобы вы ответили мне!

Алекс только теперь начал приходить в себя от удивления. Рядом с ним появилась Велвет, сопровождаемая Эссексом.

— Что происходит, милорд? — спросила она тихо, понимая его состояние.

Алекс пытался найти приемлемое объяснение, ибо сваливать все на женщину было не в его привычке. Однако, быстро взвесив все «за»и «против», он не нашел для себя никакого выхода из этой чрезвычайно трудной и щекотливой ситуации. Глубоко вздохнув, он сказал:

— Ваша жена, милорд де Боулт, возжелала поссориться со мной. Когда я не позволил ей ударить меня, она разорвала на себе платье, пытаясь представить случившееся так, что это якобы моих рук дело, и тем самым попытаться мне отомстить.

— Нет, Клиффорд! Нет! — вскричала леди де Боулт. Потом она разрыдалась. — Он пытался приставать ко мне прямо здесь, в этом алькове, а когда я ему отказала, набросился на меня. Клянусь тебе!

— Ха! — оборвал ее граф Эссекский. — Более чем вероятно, это вы приставали к нему, и он отказал вам! Я подозреваю, что здесь подвергалась опасности честь лорда Гордона, а не ваша.

Собравшиеся вокруг рассмеялись.

— Вы называете мою жену лгуньей, милорд Эссекс? — потребовал объяснений Клиффорд де Боулт, выступая вперед.

— Подумайте своей головой, приятель, — отвечал Эссекс. — Леди де Боулт достаточно хороша, но в сравнении с графиней Брок-Кэрнской она — раскрашенный булыжник рядом с прекрасной жемчужиной. Я верю лорду Гордону. Забирайте свою жену домой и задайте ей хорошую трепку. Негоже устраивать спектакль в присутствии королевы.

Слова графа Эссекского звучали весьма правдоподобно, и в глубине души лорд де Боулт знал, что он прав. Но признать это открыто — нет, невозможно, это ляжет позорным пятном на его доброе имя. Его честь и так опорочена случившимся, и, пока она не будет отмыта, он не сможет бывать при дворе с высоко поднятой головой. Он холодно взглянул на лорда Гордона и сказал:

— Завтра утром, как только рассветет, у поля Брайтуотор, милорд.