Мое сердце

Велвет пригласил лорд Эссекс, и Алекс отправился хлебнуть холодного вина.

Взяв у проходившего лакея с подноса кубок, он нашел тихий уголок подальше от танцующих. У него не было сомнения, что Елизавета Тюдор держала самый элегантный, остроумный и цивилизованный двор во всем христианском мире. Он с удовольствием проводит время в Англии, но как же хочется вернуться домой! Он тосковал по чистому свежему воздуху своей родины, вдыхая зловонный воздух Лондона. Он мечтал побродить по холмам вокруг Дан-Брока, сопровождаемый своими собаками, вместо толкотни на улицах этого города, где он должен ходить со своими людьми, чтобы отпугнуть грабителей. Он соскучился по своему замку, по простой пище, он хотел, чтобы Велвет была только с ним, без всех ее родственников и друзей. Ему надо так много показать ей, разделить с ней радость встречи с родным домом! Да, он очень хочет побыстрее убраться отсюда.

— В одиночестве, милорд? Как мне повезло. — Перед ним стояла Мэри де Боулт в полосатом серебристо-золотом платье, уперев руки в бока. Он вдруг заметил, что она выглядит какой-то отцветшей. Неужели ее волосы всегда были такими тусклыми?

— Мадам… — Его поклон был малообнадеживающим, а голос и вовсе обескураживающим.

— Мадам! — передразнила она его безрадостно, и он заметил, что она пьяна. — Было время, Александр Гордон, когда я была «дорогой»и «любимой», а не какой-то там «мадам». Вы обижаете меня, милорд! Более того, вы оскорбили меня, и я намерена посчитаться с вами!

— Да неужели, мадам? И чем же я оскорбил вас? Отказом стать вашим любовником? Нежеланием пройти той дорогой, по которой прогулялись многие? Вы предлагали себя, мадам, и, хотя я был не прочь пофлиртовать с вами и поиграть в ухажера, я никогда не давал вам повода подумать, что между нами может быть что-то большее. — Выражение его лица было ледяным и презрительным.

— Вы использовали меня, чтобы завлечь в свои сети эту рыжую сучку! — яростно прошипела она.

— Вы тоже использовали меня, мадам! Вам чрезвычайно нравилась идея увести меня у одной из фрейлин королевы. Вам нравилась мысль, что вы заарканили шотландского графа, и вы неблагоразумно выгуливали меня на глазах всего двора, как комнатную собачонку. Вы получили за ваши услуги хорошую плату, мадам. Насколько я помню, я был весьма щедр. Вам не на что жаловаться, леди де Боулт. Мое отношение к вам было честным и благородным по любому счету.

— Подонок! — прошипела она и, подняв руку, попыталась влепить ему пощечину.

Александр Гордон перехватил ее руку на полпути, сжав ей пальцами запястье. Когда он заговорил, голос его был опасно спокоен:

— Нет, мадам, и, будь вы мужчиной, вы были бы вызваны на дуэль.

Их глаза встретились в смертельном поединке.