Мое сердце

— Эта ирландская стерва? — взорвался Уильям Сесил.

— Сколько раз она выказывала вам неповиновение, сколько боролась против вас, мадам?

— Да, Уильям, — так же спокойно согласилась с ним королева, — конечно, она не всегда повиновалась мне, боролась против меня все эти годы, но никогда, милорд, никогда Скай О'Малли не предавала меня. Ни разу. И к сожалению, я вряд ли могу сказать то же самое о себе.

— Вы королева Англии, мадам, и ваше поведение не подлежит чьему-либо обсуждению и уж тем более осуждению, — ответил он.

— Да, — опять согласилась королева, — но на свете мало людей, за исключением, может быть, тебя, душа моя, чье поведение и нравственность оставались бы постоянными и не менялись. И Скай О'Малли одна из них. Ей не было необходимости подвергать угрозе ни себя, ни свои корабли, чтобы зацепиться за Индию в интересах Англии, но, когда я попросила ее об этом, она согласилась.

— Она от этого очень много выиграла бы и сама, — кисло заметил лорд Берли.

— Но шансов проиграть было больше, Уильям, так и произошло. Эта авантюра стоила ей многого, но она не стоит ее жизни и жизни ее мужа. Не хочу об этом больше даже говорить!

Уильям Сесил, лорд Берли, поджал губы. Со времени смерти Дадли королева иногда вдруг становилась сентиментальной, причем в самое неподходящее время. Он мог побиться об заклад, что эта леди де Мариско, предоставленная сама себе, все равно успешно вырвалась бы из лап португальцев, и причем без потери такого огромного количества золота, столь необходимого сейчас Англии. Скай О'Малли — не та женщина, которая будет сидеть сложа руки.

Мурроу О'Флахерти в это время направлялся к дому своего брата, и, спроси его, он бы полностью согласился с мнением самого доверенного лица королевы. После рождения его младшей сестры мать была вынуждена оставаться дома, что было совсем на нее не похоже. Мурроу восхищался Скай. Она вернется и опять возьмет в свои руки управление всей огромной империей О'Малли.

— Мурроу! — Навстречу ему с распростертыми объятиями спешили Виллоу и Велвет. — Мурроу!

— Боже! И эта роскошная красавица и есть Велвет? Две женщины тискали брата, покрывали мокрыми от слез поцелуями его обветренное лицо. Волна радости накатилась на него, и он обнял их в ответ, одна рука вокруг одной гибкой талии, другая — вокруг уже менее гибкой, но все равно прелестной.

— Черт меня побери, да вы самые хорошенькие голубки, к которым так приятно возвращаться домой, мои дорогие!

— Ты уже побывал дома у Джоан и детей? — спросила его старшая сестра.

— Нет, Виллоу, я приплыл прямиком в Лондон, так как вез новости о матери и Адаме.

— Они намного отстали? — опять спросила Виллоу. — Мы не ждали их раньше весны.

На ступенях главного входа появился Робин.