Мое сердце

Она с гораздо большим удовольствием останется при дворе с его развлечениями, чем проникнется мыслью быть просто чьей-то женой и матерью.

— Она еще очень молода, милорд, — попробовала Эйнджел защитить свою подругу. — И не надо забывать, что родители так оберегали ее от всего, что она почти ничего не знала о жизни, пока прошлым маем не присоединилась ко двору. В последнее время она просто развлекается, и когда вкусит всех радостей жизни, успокоится и станет прекрасной спутницей жизни для Алекса. И потом… он так преданно ее любит.

— Ни одному мужчине не нравится долго ждать рождения сыновей, — ответил Робин.

— Вы же ждали, — спокойно сказала Эйнджел.

— Но вы заверили меня, что носите под сердцем именно сына, мадам, — заявил Робин. — И так оно и есть, — подтвердила она. — Но до того у вас было три дочери, милорд. — Она повернулась к Мурроу. — Итак, мой новоявленный брат, как долго вы намерены пробыть в Лондоне?

— Прежде чем я вернусь в Индию, на корабле надо обновить запасы продовольствия и заказать золотых дел мастерам отчеканить необходимый выкуп. Потом мне придется полностью заменить команду, ибо мои люди были в море почти два года и того короткого отдыха на берегу, который я могу им предоставить, конечно, недостаточно. Но во всех случаях я должен отплыть не позднее, чем через две недели, чтобы успеть пересечь Индийский океан, пока ветра мне благоприятствуют. Существует определенное время года, когда можно относительно легко обогнуть южную оконечность Африки и плыть на север через Индийский океан к Бомбею; и такое же определенное время есть для обратного пути. Во все другие времена ветра оказываются неблагоприятными.

— Тогда мы вас ждем сегодня к ужину, — сказала Эйнджел, — и я надеюсь, что вы будете считать этот дом своим на все время вашего пребывания в Лондоне. Это доставит мне удовольствие.

Мурроу подошел к кровати и, взяв руку Эйнджел, изящно поцеловал ее.

— Благодарю вас, — просто сказал он и, кивнув брату, поспешно вышел из их покоев.

Мурроу О'Флахерти предоставили свежую лошадь, и он ускакал в Уайтхолл, где разыскал леди Берли и при ее добром участии получил аудиенцию у Елизаветы Тюдор почти немедленно. Поклонившись, он опустился на одно колено перед королевой.

— Встаньте, капитан О'Флахерти, — сказала она — и поведайте нам новости, которые вы привезли. — Она уселась в кресло с высокой спинкой и приготовилась слушать.

Мурроу рассказал обо всем, что случилось, и лицо королевы потемнело от гнева.

Уильям Сесил, стоявший рядом с ней, тоже нахмурился, но не проронил ни слова, пока капитан не закончил своего рассказа. Потом он сказал:

— Не может быть и речи, чтобы мы разрешили такому количеству золота уйти из Англии.

— Решать не вам, милорд! — резко откликнулся Мурроу.