Сердце Изнанки

— Да, вот, сын к нам под крышу вернулся, — сказал он, и я уловил, как непривычно звучат эти слова в его устах. Очевидно, что он сам ещё не свыкся с моим присутствием. — У него есть… определённые способности. Верно, Костя? Расскажи, что ты сделал.

Я пожал плечами будто речь шла о пустяке.

— У меня артефактное кольцо, — пояснил я, не вдаваясь в подробности о Злобине, подарившем его. — Оно способно залечивать несерьёзные раны.

Вениамин Семёнович хмыкнул, продолжая осматривать плечо Дмитрия.

— Вижу, вижу, — пробормотал он. — Сработано кривовато, конечно. Так можно и ткани неправильно срастить, а то и навредить. Но в целом правильно: рану закупорили, кровотечение остановили. Молодец, барон, для любителя неплохо.

Я кивнул, внутренне усмехнувшись. Похвала от лекаря — не то, чего я искал, но приятно. Дмитрий к слову тоже чуть расслабился.

— Работы тут, однако, ещё ого-го, — продолжил Вениамин, открывая саквояж и доставая инструменты, поблёскивающие в свете люстр. — А вы, господа, прогуляйтесь, подышите воздухом. Дайте мне сосредоточиться.

Я не стал спорить — возможность уйти была как нельзя кстати. Мой рюкзак, набитый трофеями и золотом из подземелья, изрядно давил на плечи, а ещё я жаждал принять горячую ванну, смыть пыль с дороги, а заодно обдумать всё произошедшее. До этого было как-то не до размышлений.

Впереди ужин, а с ним — новые разговоры, и я хотел быть готовым. Необходимость в отдыхе — это не слабость, а способ держать себя в форме.

Я направился в свою комнату, но предстоящий ужин не дал мне долго наслаждаться одиночеством. Стоило лишь привести себя в порядок, как и время подошло.

Столовая, освещённая мягким светом, уже гудела от шагов слуг, расставляющих блюда. Первым явился Дмитрий, всё ещё бледный, но уже с перебинтованным плечом. Он скользнул по мне взглядом, кивнул и, к моему удивлению, бросил:

— Приятного аппетита.

— И тебе, братец, — отозвался я, не скрывая лёгкой усмешки, и занял своё место напротив.

Дмитрий не смотрел на меня, но, едва слуги подали еду, принялся уплетать за обе щёки, будто не ел неделю. Я отметил, что усталость и голод брали своё, но он держался молодцом — не каждый после такой передряги будет сидеть за столом с прямой спиной. Следом вошли Александр Филиппович с Татьяной под руку. Их лица были напряжёнными, а взгляды то и дело скрещивались, выдавая, что их разговоры — а скорее, споры — не утихали с позавчерашнего дня. Я мысленно хмыкнул: семейные разборки в этом доме, похоже, были такой же традицией, как ужин порознь.

Я чувствовал, что Александр Филиппович всё же уговорил Татьяну, что от меня есть толк — всё-таки я вытащил Дмитрия из передряги. Потому она, хоть и не проронила ни слова, бросала на меня жеманные улыбки, которые, впрочем, не скрывали её настороженности.