Сердце Дракона

Неро… Сера… Робин… Лида… Тим… Лиан… Лин… Гэлион… Тур… Саймон…Лергон…Дубар… Дарий…Ралпи…Шакар…Шакх…Ильмена…Эйнен…Харад…Сулар…Рахаим…Зурх…Санкеш…Аликша…Рагар…Тилис…Рамухан…Кариса…Харлим…Дора…Том…Анис…Прайс…Чин’Аме…Хашим…Бромхэд…Имир…Эрхард…Степной Клык…Акена… Морган… Хельмер… Враг…Крыло Ворона…Фрея…Примус…Элизабет…Хавер…Элейн…Шакур…

Эти имена, что могло быть истиннее них.

Эти имена, среди многих других, — путь Хаджара, который он прошел от того момента, как сделал первый вздох в этом мире, до того, как встретился лицом к лицу с сильнейшим человеком среди всех Семи Империй.

С того момента, как впервые взял в руки меч, как услышал шепот ветра.

Ветра, который рождался внутри него самого.

Золотой клинок Алого Мечника рассыпался в прах, а синяя полоса исчезла где-то среди бесконечного неба, слившись с его неприкрытой тучами синевой.

Хаджар вонзил меч в землю. Но не чтобы повторить жест Тана, а просто иначе он бы упал лицом в пыль. Он высвободил имя ветра из недр своей души и позволил тому вновь отправиться в свои бесконечные странствия.

Из уголка рта Хаджара текла струйка темной, жирной крови.

— Это красивые имена, Великий Мечник Дархан, — прошептал Алый Мечник. Впервые на его броне появились царапины, а из-под забрала упала одна единственная алая капля. — Я услышал твой путь. Он честен и благороден. Ты сражаешься на ради себя. Не ради своей славы. Не чтобы помнили тебя… а чтобы не ушли те, кто шел с тобой плечом к плечу. Из всех воинов, которых я отправил и отправлю к праотцам, лишь тебя я буду вспоминать в те времена, когда потеряю ориентир на своем пути.

— Я… пока… не собираюсь к праотцам, — Хаджар выпрямился и вытащил меч из земли. Он восстановил свое дыхание. Запасов энергии оставалось меньше четверти, а энергетическое тело дрожало от давления битвы.

— Не один ты знаешь истинные слова, Великий Мечник Дархан, — Алый Мечник поднял перед собой двуручный клинок так, будто бы тот весил не десяток тонн, а меньше перышка.

— Я убедился в этом в долине Дельфи, — Хаджар вытер губы, а затем сплюнул слюной, смешанной с кровью.

Во рту остался медный привкус.

— Долина Дельфи… трагедия, которая должна была свершиться ради… — Тан замолчал, а затем продолжил уже совсем в ином тоне. — Там я показал тебе лишь крохотную часть того, что ты увидишь сейчас. Моя техника, которую я создал за все годы погони за тенью Тирисфаля, имеет всего три удара. И это — её последний. Тризна Двух Тысяч!

Миллионы взглядов, обращенных к степям Ласкана, увидели, как за спиной Алого Мечника вновь поднялись две тысячи золотых воинов. А затем еще две и еще, и еще и так, до тех пор, пока все свободное пространство степей не было заполнено золотым воинством.