В сердце Бостона

– Я хочу, чтобы это обозначили на могильной плите.

– Хорошо. Я все сделаю.

– Где сейчас Кендалл? – поворачиваюсь к Эзре и смотрю ему прямо в глаза.

– Сын, тебя не пустят.

– Если это шутка, то мне не до смеха.

– Кендалл в реанимации, – тяжело вздыхает Эзра. – Туда пускают только членов семьи.

– Она моя невеста! – вскрикиваю я. – Моя гребаная невеста! Которая едва не погибла из-за матери моего ребенка! Моего мертвого ребенка, черт побери!!! – срываю катетер. Реву от боли. Не знаю, физической или сердечной. Все смешалось, и я горю изнутри.

– Бостон! – Эзра хватает меня за плечи и сжимает в объятиях. – Держись, сын. Держись. Ты боец.

– Это я во всем виноват, папа. Я во всем виноват! – впиваюсь пальцами ему в плечи.

Меня трясет. Мне больно. Я изувечен. Ранен. Убит.

Боль сжирает меня. Выжигает изнутри мое тело. Я не могу больше терпеть эту пытку. Не могу.

– Кричи. Кричи громче, Бостон. Не сдерживай себя. Кричи.

И я зарычал. Как животное, которому прострелили грудную клетку и оставили умирать. Закричал. Как отец, ребенок которого уже никогда не родится. Завыл. Как мужчина, который плачет.

Эзра держал меня очень крепко. Делил на двоих мои страдания. Его пальцы впивались мне в тело мощной хваткой. Я держался за него так же. Мы вцепились друг в друга и не отпускали, пока мой голос не стих.

– Мне нужно к ней, – слабо шепчу я. – Мне нужно знать, что с ней все в порядке. Я должен увидеть своими глазами.

– Хорошо, я попробую…

– Нет, – перебиваю. – Ты сделаешь. И прямо сейчас. Если я не увижу Кендалл живой, я потеряю всякий смысл.

Аластор сопровождает меня к палате Кендалл поздно вечером. Юджин ушел полчаса назад, и она, скорее всего, уже уснула. Поэтому я смогу войти и просто посмотреть на нее. Мне даже не нужно говорить с ней – не хочу нарушать ее покой. Мне достаточно просто увидеть.

Даже не представляю, что она пережила. И буду испытывать вину за это до конца своих дней.

Скорей бы ее выписали, и она бы вернулась к нормальной жизни. А я… Не знаю, смогу ли. Трое людей пострадали по моей вине. И двое из них не выжили.

Я стискиваю зубы и обхватываю ребра, упираясь свободной ладонью в дверь палаты Кендалл.

– Тебе не стоило идти сюда сейчас, – говорит Аластор.

– А мне плевать, что ты думаешь. Что ты вообще здесь делаешь? – разворачиваюсь к нему лицом. – Как ты мог допустить, чтобы эти гребаные журналисты прорвались на территорию клиники? Как мог допустить, чтобы Скайлар похитила Кендалл с твоей же гребаной парковки? Какого черта не уберег ее? Ты обещал. Ты клялся мне, что с Кендалл все будет в порядке. Что со Скай все будет в порядке. И где они обе сейчас?!

– Кендалл связалась не с теми людьми, Бостон. И ты сам это прекрасно знаешь. Не вини в этом меня, – спокойно отвечает Аластор, но в его голосе чувствуется сожаление.