Сердце вдребезги, или Месть – холодное блюдо

– Это собака должна знать свое место, а женщина-то при чем?

– Баба она и есть та же самая собака, разве только что не воет.

– Паша, а хочешь в кафе какое-нибудь заедем? Посидим, выпьем, за жизнь поговорим. У меня еще есть полчаса.

– Да я как-то не одет, чтобы по кафе ходить. Послушай, будь другом, дай мне на бутылку по старой дружбе. Если не хочешь по старой дружбе, то, когда ты в следующий раз из своей Америки приедешь, я тебе обязательно отдам.

– Да не нужно мне ничего отдавать. Растерянный Майкл полез в карман, достал из него бумажник и вытащил пару стодолларовых купюр.

Обезумевший мужчина выхватил предложенные ему доллары и расплылся в безобразной улыбке, обнажив при этом свои гнилые зубы.

– Столько хватит?

– Хватит. Ты не представляешь, как я тебе благодарен. Век не забуду. Я тебе в следующий раз обязательно отдам.

– Да не нужно мне ничего отдавать.

В этот момент из дома вышла спившаяся женщина, от которой за версту несло перегаром. На голове женщины была грязная, поеденная молью косынка, а ее давно не стиранная одежда вызывала даже не жалость, а раздражение на то, что такие, как она и ей подобные, позорят наш женский род. Пашка бросился к женщине и замахал перед ее лицом двумя стодолларовыми купюрами:

– Зина, Зинка! Смотри, сколько у нас теперь денег! Теперь можно бухать целый месяц!

– А кто дал тебе такие деньги? – смачно сплюнула на землю женщина и закашлялась так, будто у нее туберкулез.

– Мишка.

– Какой еще Мишка?

– Да вот, перед тобой стоит. Он раньше в нашем доме на втором этаже жил.

– Мишка?! – Женщина поправила свою косынку и подозрительно посмотрела на Майкла. – Это, что ли, который в Америку уехал?

– Точно! С которым ты раньше любовь крутила. Представь, если бы ты тогда его, а не меня выбрала, то была бы сейчас такой же буржуйкой, как и он.

– Здравствуй, Зина. – В голосе Майкла послышалась неподдельная грусть."

"– Мишка, ты, что ли? – брезгливо посмотрела на него женщина. – Ты что сюда прикатил? Посмеяться над нами хочешь? Не терпелось посмотреть, какими мы стали? А мы такие, какие есть. Мы по американским улицам не гуляем, на лимузинах не ездим, в дорогих ресторанах не сидим. Пожалеть нас решил, денег дал. Что-то вроде благотворительности. Так вот, жалеть нас не нужно. Мы нормально живем, и нас все устраивает. Я с Пашкой счастлива и ни о чем не жалею.

– Зина, не понимаю, почему ты злишься? Я просто так приехал. Хотелось увидеть свой дом. Я и не знал, что его скоро будут сносить.

– Будут, – с гордостью ответила Зинаида. – А нас переселят в новые просторные квартиры, где будет лоджия. Так что жизнь не прошла даром. Будет и на нашей улице праздник. А ты катись отсюда, буржуй хренов. Здесь тебя уже никто не ждет. Катись в свою долбаную Америку и жри черную икру ложками.