Шипы в сердце. Том первый

— Хорошо, Барби, я…

— Ты там не скучаешь, — перебиваю и заканчиваю за него как можно небрежнее.

— Нет, не скучаю, — и не думает меня разубеждать.

«Прошлая ночь была веселой, да?» — мысленно выплевываю в него бездонную порцию яда.

— Ну вот видишь, значит… — пытаюсь фыркнуть.

— Но трахать никого не буду. — Авдеев говорит это с такой же обезоруживающей откровенностью на лице, с которой смотрел на меня сразу после пролета на доске.

Я спотыкаюсь на десятке непроизнесенных слов.

Он сказал это слишком прямо. Слишком спокойно.

Не двусмысленно, не завуалировано. Просто. Как констатацию факта.

И по выражению его лица я абсолютно ясно осознаю, что он заслуженно наслаждается моими абсолютно выразительно покрасневшими щеками.

— Я… я не спрашивала! — Пытаюсь хмуриться, но ни черта, вообще, не получается.

— Но тебе стало легче. — Он делает паузу, дает мне это осознать. — Мне пора, Барби.

— Ага, — я изо всех сил стараюсь скрыть внезапное разочарование. В смысле «пора»? Мне мало! — Постарайтесь ничего себе не сломать, Вадим Александрович.

Он просто кивает и первым заканчивает разговор.

Глава одиннадцатая: Хентай

Сижу за столиком, вытянув ноги перед собой в максимально расслабленной позе.

Вчера на последнем пролете все-таки не очень удачно развернул доску и ёбнулся в снег. Не критично, ничего не сломал, но моему многострадальному колену эта херня не очень понравилась, так что сегодня решил не пороть горячку и взять день перерыва. Спал до девяти — это прям рекорд для меня, даже в дни отпуска, хотя спать я люблю. Лет в двадцать, еще когда был дурным студентом, мог запросто лечь в девять и проснуться в полдень на следующий день.

С возрастом пришла ответственность и сон даже до десяти стал непозволительной роскошью.

Утром пришло сообщение от Вики.

Я просто глянул, чтобы убедиться, что это никак не связано с остатками ее активов, которые, как только закончится отпуска, я передам в надежные руки своего старого приятеля Соболева. Он найдет им правильное применение и сделает так, чтобы ее деньги работали, и приносили комфортный для ее жизни процент. Все остальные ее послания меня ни в какой степени не интересуют. Так что сообщение я просто удалил.

Через панорамное окно ресторана открывается вид на заснеженные вершины — воздух кристально чистый, солнце яркое. Дэн сидит напротив, лениво ковыряет стейк вилкой.

— Ты вообще сегодня планируешь включиться в реальность? — с прищуром спрашивает он. — Или так и будешь весь день сидеть, уставившись в этот чертов пейзаж, как пенсионер, который выбрал горы вместо дачи?

— Я отдыхаю, — пожимаю плечами, делая глоток чая с имбирем.