Шипы в сердце. Том первый

Он смотрит на меня долго, изучающе. Потом уголки его губ медленно ползут вверх в той самой Авдеевской усмешке, от которой у меня абсолютно всегда при любых обстоятельствах подкашиваются колени.

— Испачкать туфли с тобой, Крис? — Ворует у меня блинчик и чмокает в нос с какой-то такой особенной нежностью, что у меня перехватывает дыхание. — Чутье подсказывает, что это самое безобидное, что может со мной случиться в твоей компании. Очень этого хочешь?

— Изо всех своих кукольных сил, — вкладываю в интонацию всю убедительность.

— Ок.

Я секунду таращусь на него, почти не моргая.

— Ок? — переспрашиваю с недоверием. — В смысле — ок, ты не против, или ок — иди ты на хер со своими дурацкими дешевыми забегаловками?

— Так, погоди, — он отодвигается и делает вид, будто только что, в самый последний момент, заметил странный и непонятный пункт в договоре на миллионы. — Ты обещала испачкать мне обувь, Барби. Про насилие над моим желудком не было ни слова."

"— Это должен был быть сюрприз, черт, — подыгрываю и корчу застигнутую врасплох. — Хорошо, давай назовем это… гастрономическим забегам по блюдам национальной кухни. И по музеям альтернативной живописи. Но, прежде чем ты еще раз скажешь это волшебное, но не очень понятное «ок», на всякий случай уточню — у тебя же есть на связи грамотный адвокат, знающий все лазейки в законах штата Нью-Йорк?

— План на вечер перестает быть томным. — Вадим разделывается с кофе, оставляет чашку на моем подносе. — Адвокат есть, грязи я не боюсь, но тебе придется быть очень убедительной, если планируешь заставить меня есть тако с собачатиной.

— У меня есть парочка аргументов. — Отодвигаю столик, нарочно вытягиваюсь и позволяю одеялу соскользнуть с груди. Провожу по себе ладонью, захватываю пальцами «штангу», немного оттягиваю и отпускаю, давая груди спружинить. — Работают безотказно.

Взгляд Вадима темнеет.

Я знаю, как ему нравится эта «игрушка». И как прямо сейчас он проводит языком по нижней губе, явно вспоминая что любит держать ее во рту, пока я прыгаю на его члене.

Бросает взгляд на часы. Нетрудно догадаться, зачем.

Я поднимаю ставки — откидываю одеяло полностью, сгибаю ноги в коленях и развожу в стороны. Так, чтобы между ними не осталось никаких секретов. Чтобы он видел все. Каждую складочку, каждый изгиб. Чтобы его драгоценные часы и неотложные дела на мгновение показались максимально незначительной херней по сравнению с тем, что прямо сейчас лежит перед ним — готовое, влажное, ждущее.

Господи, у нас не было секса два дня, а я чувствую себя брошенной и забытой куклой, которой срочно нужно снова оказаться в любимых хозяйских руках. Лучший ответ на вопрос — куда бежать? Никуда. В этом мире или в любом другом нет места, где меня не догнала бы моя сучья любовь к нему.