Шипы в сердце. Том первый

Сегодня я гуляю без цели, без маршрута, без обязательств перед его всемогущим «пластиком». Телефон в кармане пальто, но я достаю его только для того, чтобы фотографировать. Не себя в очередном зеркале примерочной, а город. Для воспоминаний. Угловатые пожарные лестницы, обвивающие старые кирпичные дома в Гринвич-Виллидж. Яркие граффити на стенах где-то в Бруклине, куда меня заносит почти случайно. Маленькие, уютные кофейни с запотевшими окнами. Людей — очень-очень разных, спешащих, смеющихся, спорящих. Я ловлю блики солнца на Гудзоне, щурюсь, глядя на статую Свободы вдалеке — она всегда казалась мне просто гигантской, а сегодня почему-то смахивает на забытую ребенком игрушку.

Мне странно пусто. Как будто вчерашняя истерика с пакетами и дорогими шмотками была не со мной. Как будто я снова та Крис, которая когда-то приехала в этот город с одной маленькой сумкой и огромными планами, уже сломленная предательством, но еще не испачканная грязными планами. Пытаюсь поймать то ощущение свободы, потому что оно должно быть. Я ведь теперь с волшебным безлимитным доступом ко всем радостям жизни. Но оно ускользает, оставляя после себя лишь горьковатое послевкусие. Потому что теперь я другая. И город другой. Или это просто я смотрю на него другими глазами — глазами женщины, которая безоговорочно влюбилась в мужчину, которого должна ненавидеть."

"Возвращаемся Вадим как и вчера — поздно, почти к полночи. Снова уставший, снова пахнущий работой и этим огромным, давящим городом. Мы почти не разговариваем, потому что я «встречаю» его в кровати, очень топорно делая вид, будто сплю. Просто не даю себе повод для разговоров, чтобы не сболтнуть что-то лишнее и совершенно неуместное. Чтобы не сказать, что скучаю без него и что он может закинуть в меня хоть половину содержимого бутиков этого города — это все равно не утолит мой голод… по нему. Но я знаю, что он старается. Так, как умеет. Дает хотя бы то, что может — защиту, комфорт, абсолютно другой уровень жизни. Поэтому я просто лежу и пытаюсь «спать», когда Вадим забирается в кровать, обнимает меня со спины, и прижимает к себе. И только рядом с ним я могу, наконец, провалиться в настоящий сон, как в спасительную темноту, где нет ни прошлого, ни будущего. Только его тепло.

Третий день начинается иначе. Вадим все так же встает раньше меня, но сегодня как будто никуда не торопится. Я просыпаюсь от запаха кофе — сначала бросаю взгляд на пустую соседнюю подушку, и только потом, после секундного разочарования, вдруг понимаю, что не одна в номере. Он стоит у окна, уже одетый — свежая рубашка, идеально отглаженные брюки, — и пьет свой черный кофе, глядя на город, который только-только начинает просыпаться.