Шипы в сердце. Том первый

"

"Господи, да он даже когда трахал меня — в половину так тепло не смотрел! С похотью, желанием, с насмешкой, расслабленно и как будто немного снисходительно. Но никакой нежности для меня. А тут — как будто, блядь, взошло солнце его жизни!

Официантка ставит тарелки на стол.

— Заберите, — тут же отодвигаю две своих. — У меня аппетит пропал.

Правда. Все, что лежит на тарелка выглядит очень аппетитно и, я уверена, не менее вкусно, но я чувствую себя под завязку сытой чем-то мерзким и гадким. Как будто меня только что демонстративно изваляли в грязи.

Лори, значит.

Кто-то очень особенный. Кому он точно никогда бы не выкатил условия в духе «у меня не всегда будет на тебя время». Он ответил через пару секунд. Примерно, как отвечал няне своей обожаемой дочурки, но это точно не няня.

Я тяжело и медленно дышу через нос, пытаясь успокоиться.

Ну а что ты хотела, Крис?

Взгляд падает на до сих пор лежащие на столе карты — желтенькая и розовенькая, для его новой игрушечки. Потому что Великолепный Авдеев — это типа «все включено» за то, что я делаю ему настроение и всегда готова раздвинуть ноги. Меня для этого даже на свидания водить не пришлось и забрасывать дорогущими «вениками» — хватило парочки фоточек топлес и коробки ландышей. А «Лори» не дает? Там все сложно? Эту грядку он будет окучивать долго, нежно и трепетно, а потрахивать «для разрядки» — меня.

Вадим возвращается через пару минут.

Садится за стол, секунду изучает мою пустующую половину.

— Крис, меня в этом мире раздражает не так много вещей, но я терпеть не могу молчаливые протесты. Что случилось? — Пьет кофе, изучает меня таким взглядом, как будто реально не понимает, что я могла видеть женское имя в его телефоне.

— Кто такая Лоли? — спрашиваю в лоб. Секунду назад не хотела и, наверное, если бы он первым не поднял тему — мне бы хватило благоразумия промолчать. А теперь взяла — и сказала.

Хочу посмотреть, как он будет выкручиваться.

И много у тебя нас таких? Лоли, Барби, Кошечка, Карамелька?

— Крестная мама моей дочери, — спокойно говорит Авдеев. Угрожающе спокойно.

Звучит как правда. Но это никак не перечеркивает тот факт, что он может ее хотеть.

— Ничего себе, какие нежности. А настоящая тогда как подписана? А слышал поговорку, про… — пытаюсь съязвить, потому что уровень желчи в моей крови давно перевалил за отметку «опасно для жизни».

— Не слышал и не хочу слышать, — перебивает Вадим. Холоднее, четче.

Так, что у меня начинают стыть губы.

— Ты просто растаял, — кривляюсь как последняя сука. Господи, да откуда это?! Он же просто моя вендетта, мудак для секса — и все! Почему меня так беспощадно бомбит?! — Сразу видно — теплые семей…

— Закрой, пожалуйста, рот, — снова перебивает он.

Есть тоже раздумал, тарелку убирает на край стола.