Сердце полемарха

А ещё нужно обезболить и сбить жар. Это как же он так терпел всё то время, пока мы вели беседу?

Как работают неопиоидные анальгетики, например, самый известный из них парацетамол?

Думай голова! Думай!

Мои мысли беспорядочно метались, но магия-антибиотиков уже текла из моих раскрытых ладней в тело гиатроса.

Итак, парацетамол блокирует ферменты циклооксигеназы, тем самым мешая арахидоновой кислоте превращаться в простагландины (те самые сигнальные молекулы, которые и начинают панику и воспаление в организме больного), а без достаточного количества простагландинов рецепторы не поймут, что где-то болит.

Так, соберись! Бинго!

Я вспомнила! И даже распахнула глаза от радости, чтобы тут же увидеть, как мои руки вдруг окружила светло-синяя сияющая пелена.

- Ох ты ж! - пробормотала я, а спустя минуту поняла - сработало! Температура Иринеоса постепенно возвращалась в норму. Старик натужно застонал и даже смог открыть глаза.

- Больше так не делайте, - устало покачала головой, - я расскажу вам, как помочь больному, но при этом не умереть самому.

Глава 22

- Не здесь, - гиатрос Иринеос выпрямил спину, - не здесь такое рассказывать. Знаниями с этими подлизами анотатоса я делиться не собираюсь, по крайней мере пока.

Мои брови подлетели высоко, и Иринеос догадался о чём я думаю.

- Тебе за это спасибо не скажут, посадят здесь в темницу и ты им быстро под пытками всё расскажешь, а потом прикопают за стеной асклепиона, в глубокой тени так, чтобы солнце не попадало; либо скинут в море, тело человеческое – прекрасный корм для рыб и морских чудовищ. Молчи и жить будешь, возможно, дотянешь до старости, - добавил он, пожевал губами и попробовал встать, у него получилось, но было заметно, что слабость всё ещё не отпустила, зато слегка порозовели щёки и прояснившийся взгляд обнадёживали, что всё обошлось.

- Как вы себя чувствуете? – спросила я, поднимаясь.

- На удивление лучше, чем обычно после принятия чужой болезни, - на секунду замолчал, словно прислушиваясь к себе и, схватившись за живот, заявил: - жди меня здесь, никуда не ходи. Мне срочно нужно в отхожее место, - с перекошенным от болезненных ощущений лицом, старый лекарь буквально вылетел из «операционной».

Я же, проводив его задумчивым взглядом, снова подошла к женщине, раз никого нет, можно поколдовать.

Уже привычно положив руки на живот больной, выровняла дыхание и, уловив момент, «ухнула» внутренним «сканом» в тело больной.

Ткани внутренних органов сияли мерными розовыми всполохами, рана на желудке и место соединения с кишкой отличались – они были ярко-алыми, но пульсировали умеренно, не вызывая у меня опасений, откуда-то я знала, что здесь всё в порядке, и идёт процесс заживления.