Сердце полемарха

Я полжизни провёл в асклепионе, чтобы мне было даровано ""всевидящее око"", умение, позволяющее видеть человека насквозь.

Иринеос замолчал: мы вошли в просторную светлую комнату, практически пустую.

В центре неё стоял стол. Самый обыкновенный, что не могло не радовать. Должны же они на чём-то готовить еду, всё же топчаны - совсем неудобно, корячиться мало кому понравится.

- Перенесите её туда осторожно, полностью разденьте и оботрите тело. Быстро! - приказывала я, откладывая разговор о доро на потом.

Подошла к тазам с водой, которые поставили на каменный выступ и принялась мыть руки. За мной всё точь-в-точь повторял гиатрос Иринеос, сосредоточенно хмуря брови. Также намылил каждый палец и пространство между ними, тёр ладони друг о друга с внутренней стороны, не забыл и внешнюю. Отличный ученик, должна заметить. Делает молча, чётко, без вопросов. Которые он задаст после, сейчас работа прежде всего.

Анотатос гиатрос Парис вошёл в комнатку быстрым шагом, за ним шёл тот самый молодой жрец-целитель, в этот раз он нёс увесистый стул, который и поставил неподалёку от операционного стола, с лежащей на нём обнажённой женщиной.

В полном молчании взяла одну из простыней, ножом сделала дыру и вдела в неё голову, тканевую полосу использовала в качестве ремня и зафиксировала получившийся ""халат"" на талии.

Небольшой острый нож, нитки и иголка уже лежали рядом на высоком табурете, в тазу с вином.

Смочив подобие бинта в крепком вине, принялась протирать живот больной.

- Необходимо очистить кожу от грязи и лучше всего с этим справится крепкое, неразведённое вино, - стараясь успокоиться и сосредоточиться на привычной работе, проговорила я вслух. - Резать будем вот здесь, - провела пальцем по средней линии через пупок сверху вниз.

Вслед за словами протянула руку к ножу и повернулась к гиатросу Иринеосу.

- Вы можете сделать так, чтобы она не проснулась всё то время, что я буду оперировать?

- Конечно, - кивнул он, подошёл к голове больной, приложил пальцы к её вискам и через пару секунд женщина задышала глубже и ровнее. Ей явно стало полегче.

- Спасибо, - кивнула я, хотя на языке вертелись совсем иные выражения; хотелось наехать и наорать на него, почему он раньше таким способом не облегчил ей боль.

Дальше я молчала. Обойдутся, если не дураки, поймут и так. Тем более, видят, что и как я делаю.

Уверенным движением разрезала живот пациентки, в нос ударил нехороший запах, вырвавшегося через дыру в желудке, содержимого: желтовато-зеленоватая жидкость, заполняла всё пространство между кишками вперемешку с непонятными комочки, по всей видимости ранее бывшие едой.

- Ваша очередь, гиатрос Иринеос, - вежливо сказала я, уступая ему место около больной.