Сердце под прицелом

– Тихо, тихо… – затянул гнида чересчур спокойно. На зеленом полотне лежала пачка налички. Он кивнул на нее, предлагая: – Договоримся?

Я скрипнул зубами.

– На хуй, – выдал глухо и уебал урода прикладом так, что разлетелись и его бабки, и чертовы фишки.

– Руки, я кому сказал?! – повторил уже лежачему.

Мразина медлила, пока не прижал к темечку дуло.

– Понял… – прохрипел, распластавшись.

Бойцы к тому времени отработали остальных.

Еще троих приволокли из соседней комнаты. Двоих втащили из коридора. Последнего сорвали с толчка.

– Мужики, это какая-то чудовищная ошибка! – тарахтел картавый.

– Лежать! – утихомирили его наши.

Включили свет, когда всех обездвижили. Сели ждать кинологов и ОБЭП.

Через час были на базе. Сдали стволы и защиту. После долгих в этот раз формальностей прошли через душ. Оставшийся до конца смены час зависали в комнате отдыха.

Я уперся затылком в стену, прикрыл глаза. Башка фонила адским эхом. И разносило там не только команды Сармата. Голос Библиотеки тоже гулял. До судорог, сука.

Меня, мать вашу, уже жениться обязали, а виновница торжества даже не сразу согласилась показаться, на хуй, из своего общежития.

Час ее под дождем прождал. Нырнул мокрый под крыльцо, едва ее сжавшаяся фигура мелькнула в свете открывшейся двери.

– Сказать нельзя было? – громыхнул, нависая.

Она попятилась. Только отступать некуда – припер к стенке. Настолько близко встал, что стекающие с меня капли падали ей на лицо, а тяжелое дыхание шевелило волосы. Из-за этого она постоянно вздрагивала, а мне казалось, что я держу в руках гранату без чеки. Сердце, сука, бахало, как дурное.

Да я и был дурным, потеряв, на хрен, выдержку.

– Что ты молчишь? – выкатил на полную мощь. Заебали эти прятки. – Подними глаза!

Подняла, и меня, блядь, затянуло, как в мясорубку… Столько там всего намешано было – просто охренеть.

Дождь все лупил, сука, глуша и без того тонкий голос:

– Я звонила…

А я не брал. Потому что на хуй надо.

– В академии подойти что мешало?

Она, мать ее, только плечами дернула.

– Теперь мы поженимся, – припечатал со свистом. Охрип на надрыве, хоть и не орал. Из нутра что-то вырвало. – Отец так сказал.

Страх, отчаяние, смирение – мелькнуло все. До слез дошло, хоть и не пролились."

"– Поженимся… Потом разведемся… Через год, после выпуска… – рвано накидала расклад.

– Отлично.

Развернулся, шагнул в ночь.

И только когда ушел достаточно далеко, выдохнул так, что чуть не согнулся пополам.

Телефон зазвонил, едва время отбило конец смены. Не успел подняться, когда остальные вальнули в раздевалку.

В висках застучало.

– Что-то случилось? – выдал ровно.

Между тем показалось, что тактическая форма с электрическим подогревом.

– Нет… – пропищала Библиотека. – Я просто собираюсь на прогулку. Днем не успели.