Сердце под прицелом

Сыновья разулыбались, а жена раскидала:

– Вареники. Нашему «Добрыне» захотелось с картошкой, а кто мы такие, чтобы с ним за компанию не навернуть.

– Папа, папа, – зачастил Мир. Едва я на него посмотрел, с восторгом сообщил: – Я сегодня целых пять лаз на тулнике подтянулся!

– Последний с моей помощью, – сдал Сева.

– Ну и что?! – завопил младший. – Я все лавно клу-той! Мужик!!!

– Мужик, – подтвердил я. «Добрыне» следом выдал: – И ты мужик. Сколько у тебя? Пятнашку тянешь?

Старший важно кивнул. Я потрепал по голове.

Милка с улыбкой вздохнула:

– Счастье, что у нас одни мужики.

– И мама! – добавил Мир.

Я кивнул.

– Верно, сын. Про мать не забываем. Она основной элемент.

– Да! Папа – главный! А мама – основной!

– Так точно, – подвел я.

СВОЯ улыбнулась и распорядилась:

– Все, по комнатам. Главному давно пора ужинать.

– Как по комнатам? А нам, че, не пора?

– Сева, у вас ужин был два часа назад. Время спать.

– Нет, не время. Мы хотим с папой ужинать.

– И иглать!

– Бог ты мой… Что за моторчики у вас внутри… – посетовала со смехом. Но, ясен пень, всех желающих взяла: – Пойдем!

За столом держалась дисциплина. Негласно так повелось. Когда ели, не шумели. Мы с Милкой разговаривали, дети без особого понимания слушали. Когда же начинались какие-то байки, переглядывались и усмехались.

После ужина тоже по стандарту все – забрал обоих, кинул в ванную и проследил, чтобы вымылись и при этом не убили друг друга. Так как была суббота, уроки не делали. С час провозились втроем у шведской стены и на матах. Еще около часа ковыряли конструктор. Только в полночь разбросал уже зевающих мужиков по кроватям.

– Па-а-ап, – прогудел Мир, пока укрывал его одеялом. – А если ты спишь, а мы с Севой нет, ты нас слышишь?

– Слышу, – буркнул я. – Особенно, когда ругаетесь или убиваетесь о маты.

– А если мы тихо?..

– Все равно слышу. У меня на вас радар стоит. Секретный. Так что, спать.

– Во-те-та спецназ, – шепнул и вырубился."

"Я перебрался к «Добрыне». Подоткнул и ему одеяло, хотя по факту тот уже не нуждался. В отличие от мелочи, он всегда внимательно смотрел и только и ждал, что скажу.

– Ну что, Селовод? Все село твое, а тебе, значит, нравится Есения?

Скулы старшего богатыря налились красным.

Но юлить не стал.

– Нравится, ага… Она… – запнулся, подбирая слова. – Она волшебная.

– Ничего себе, – хрипнул я, показывая, что впечатлен. – Это серьезно.

– Может… Может, я на ней женюсь, а, пап?..

– Пельмени или Есения? – врубил я проверку.

– Есения!

– Есения или блины с мясом?

– Есения!

– Есения или бешбармак?

– Ну, па-а-ап… – застонал, признавая поражение.

Я хохотнул.

– Значит, к свадьбе пока не готовимся. Рано.

– Ну я же не про сейчас… В будущем, когда стану таким, как ты… И вообще… Я думаю, можно получить и жену, и вкусную еду.