Сердце под прицелом

Брал, как нечто бесценное, лаская губами и языком – шею, грудь, живот и между ног. Я тлела под ним. Потрескивала. Рассыпалась искрами. Яростно пульсируя, тонула в вязкой влаге и натужно дышала парами своего наслаждения.

– Не сдерживайся. Слышать хочу, – говорил Рус.

И я стонала. Гортанно. Протяжно. Чувственно.

Пока не кончила.

Оргазм прошел сквозь мое тело разрядами. И задержался, когда Чернов вставил в сжимающиеся ножны член.

POV Руслан

Горячая. Лучшая. Вся моя.

Я не торопился. Делал, что называется, без поблажек, но по уставу. По нашему личному уставу. Ласкал пальцами и ртом. А когда задергалась, распадаясь, ворвался членом. Ворвался и чуть, сука, не сплавился на входе.

– Рус… – вытянула Милка, врезаясь мне в плечи ногтями.

Я знал, что внутри нее узко. Но на спазмах жара и теснота стала запредельной. Толкаясь, думал, с хуя шкура слезет. Думал, блядь, и не останавливался. Дошел до упора и заработал. Скорость держал в одном темпе. Ровно. Точно. С паузой у полыхающего дна.

СВОЯ дышала в шею, кусала плечо, лизала мочку и тянулась губами к моему рту. Поймал. Поцеловал с напором.

Толкнулся резче. Еще сильнее. И замолотил.

Мощно. В отрыве. До рыков.

И Милка снова вся затряслась.

Растягивая ее, раскатывал себя. Сука, размазывал. Пока разрядка не вынесла из тела мозг, пульс, сердце… Ебаный ад, все нутро.

– У меня такое чувство… – ударила СВОЯ через какую-то четверть минуты, – …будто я вся – вода… Растекшаяся. Кипящая.

Я усмехнулся и, приподнимаясь на локтях, вынул из нее член. Поцеловал в губы, щеку, нос.

И выдохнул:

– Люблю тебя.

– И я тебя, Чернов.

Не успела эта фраза качнуть воздух, как с улицы вальнуло шумом – рокот движка, лай собаки, стук в ворота.

– Че за на хуй? – хрипнул я.

– Тук-тук, тучат, – нервно хихикнула Милка, подражая сыну.

– Если это тот самый сосед, ебаный гондон, за леской… – тихо бесился я, натягивая штаны. – Я ему, блядь, щас намотаю. Вместе с поплавком.

Со лба текло. Взмок как скотина. Да и сердце еще выбивало ребра. Утираясь, пытался выровнять дыхалку.

СВОЯ одевалась молча. Но со смешками.

Замерли оба, когда заколотили уже в дверь.

– Лю-ю-юд-ка! Дочка, открывай! Холодец тает!

– Еб твою… – прорезало тишину.

И, стоит отметить, уронил ругательство не я. Милка."

"Сам разматерился, когда увидел через штору тень отца и услышал его притрушенный бас.

– Черновы! Проверка позиции! Открывать, едрен батон! – это он врубил, судя по всему, нам. А потом к теще и матери с комментариями обратился: – Ха! Ну что, устроили, значит, еблевое побоище. Немудрено. Год же боекомплекты копили. Глядишь, второй внук не за горами!

– Ну не за горами, и слава Богу, – выдала мама.

– Слава! – поддержала теща и перекрестилась.

Я вздохнул, взглянул на приглаживающую волосы Милку и пошел открывать.

Глава 87.