Пламенное сердце

Искушение обратиться к ауре усилилось. Джеки наблюдала, как Сидни помогает Трею приводить себя в порядок. – Вам что-нибудь нужно? Обоим? Надо признаться, я чувствую себя на редкость бесполезной.

– Вы предоставили нам свой дом, – сказала Сидни, отступив. Трей натянул рубашку. – Вы очень много сделали.

– Кстати, я буду искренне рада, если вы немного задержитесь.

Судя по тому, как приподнялась бровь Вольфе над повязкой, он полагал, что задержится здесь только один человек – он сам."

"– Нам пора, – быстро произнес я. Так или иначе, но мы, теоретически, могли воспользоваться моментом и перекусить. И пусть Трей составит нам компанию. Я не против, если это даст мне еще несколько драгоценных мгновений побыть возле Сидни. Но звонок ее мобильника дал мне понять, чтобы я не надеялся. Сидни уставилась на экран и вздохнула.

– Четвертый звонок от Зои! Я их не слышала из-за машинки. – Она отложила телефон. – Теперь она мне устроит разнос, что я где-то шляюсь так поздно.

– Не иди домой! – вырвалось у меня. Трей как раз о чем-то спросил Вольфе, и я наклонился к уху Сидни. – Побег номер тридцать один: мы садимся в мою машину и гоним до тех пор, пока не оказываемся в безопасном убежище.

Любовь в ее глазах была прямо-таки физически ощутима, и я не сдержался – обнял ее.

– Нам придется часто останавливаться. Твоя машина вечно требует заправки.

Мы поплелись к двери. Трей держался на удивление хорошо для парня, которого втянули в странный и дикий эксперимент. Сперва я предположил, что причина в его доверии к Сидни. Потом понял, что у него на уме есть кое-что еще.

– Вот это событие! – восклицал Трей. – Ну и тип! Потрясающий! А они с миз Т что, на самом деле?..

Сидни хмыкнула.

– Думаю, да.

Она вышла с Треем, бросив на меня пронзительный взгляд. Я задержался на пару минут, чтобы нас не заподозрили. Даже здесь, в этом районе, где нас никто не знал, мы не могли рисковать. Я понимал, что скоро увижу ее, если выберусь в сон, но меня уже охватило уныние. Тоска привязалась ко мне из-за обескураживающего состояния наших отношений. Зачем мне общий сон? Я мечтал о реальности, хотел, чтобы она была вне пределов моей досягаемости, но при этом – глубоко во мне. Эйнштейн оказался прав. Назначенное лекарство лишь смягчало ощущения, но от чувств не избавляло. Они – часть жизни.

Вернувшись к себе, я уставился на часы и пытался рассчитать, сколько времени понадобится Сидни, чтобы вернуться в общежитие и лечь в кровать. Она заявила, что мы поговорим позже, но поскольку у нас ничего толком не получилось, я решил действовать. Я устал из-за нового опыта, но был слишком взвинченным, и мне стало интересно, сумею ли я создать сон. А ведь сказать Сидни правду не стыдно. Она поймет и даже будет гордиться мною. Но внезапно я застопорился.