Пламенное сердце

Меня слишком поздно озарило, что я не смогу этого сделать, из-за таблеток.

– Ты подвергнешь себя опасности, – заупрямилась Сидни. Но я видел, что она колеблется. В принципе ей хотелось пообщаться с Маркусом, но она не хотела, чтобы я рисковал.

– Но мы собираемся защитить других! И поэтому надо поговорить с моим любимым мятежником. Это просто необходимо, Сидни! Прошу тебя. – Я должен был попытаться. Есть вероятность, что попытка закончится неудачей, но я не мог сидеть сложа руки.

Сидни дала мне лучший ответ из тех, и снова поразила меня.

– Давай обсудим это попозже.

При всех своих недостатках, Вольфе показал себя на удивление компетентным. Процесс нанесения татуировки тянулся, казалось, вечно, но он не продолбил Трею ни единой дырки в спине. Когда час спустя он закончил работу, кожа у Трея порозовела и была усеяна крохотными капельками крови. И Сидни, и Вольфе заверили нас, что здесь бояться нечего. Вольфе удовлетворенно кивнул и разрешил Трею присесть, чтобы его обмыли и перевязали.

– Я перекрыл весь рисунок, – произнес Вольфе. – Когда он обесцветится?

– Через некоторое время, – обтекаемо ответила Сидни. – Иногда требуется дополнительное введение, но я думаю, все будет хорошо. Спасибо вам. – Она говорила абсолютно беззаботно, и я почти поверил, что мы проводили косметическую процедуру, а не устанавливали защиту от магии, подчиняющей сознание.

– Жалко, что такою штуку не изобрели, когда я был помоложе, – задумчиво пробормотал Вольфе. – Знал бы я тогда то, что известно мне сейчас, я бы никогда не стал вытатуировывать имя Токллал у себя на ноге. Но черт, я был тогда мальчишкой и думал, что мы с Токллал вместе навеки.

– С кем с кем? – переспросил я.

– С Токллал. С ацтекской принцессой. Мы познакомились, когда я путешествовал по Мексике.

Трей подался вперед.

– Вы сказали – с ацтекской?

– Угу. Последней из своего рода. Ее семейство переживало трудные дни и торговало сувенирами, чтобы свести концы с концами. Я участвовал в нескольких смертельно опасных состязаниях, чтобы показать себя. И я завоевал право стать ее консортом, но через пару месяцев я потерял покой. Я не готов был осесть на одном месте. Я разбил ее сердце, когда ушел, но что я мог поделать? Я был молод, меня обуревала жажда странствий. Я любил свободу. Хотел парить, как птица.

– А птица не могла измениться, – согласился я. Сидни насмешливо взглянула на меня. – Вы до сих пор носите на себе ее имя?

– Нет. – Вольфе задрал штанину бермудов, обнажив волосатое бедро и слова «это клад», написанные потускневшими синими чернилами. – Я вернулся в штаты и нашел парня, который его переделал. Ну, как вам?

– Как благородно, – похвалила его Джеки. Я внимательно посмотрел на нее и принялся гадать, лжет ли она.