Сердце офицера

Румянец же тебе к лицу, так что…

Петр вышел из неё и опустился на корточки, отчего Ольга вспыхнула сильнее.

— Что ты делаешь? — пискнула она, снова вцепляясь мужчине в плечо.

— Не хочется тебя обтирать, но надо, — довольно заметил Громов, доставая из кармана белоснежный платок.

Прежде чем дотронуться им до бедра, он некоторое время просто смотрел.

— Петь…

Оля, несмотря на то, что не относила себя к стеснительным барышням, покрылась легкими мурашками. И всё же ей нравилось, что он делал. Эти порочные взгляды, эти откровения. Они будоражили и добавляли эмоций. Хотя, казалось, куда уж.

— Ты очень красивая. Особенно после секса со мной.

Что он творит… Что он говорит…

У Оли сперло в груди. На этот раз не от удушливой паники, гнева, обиды. Совершенно от другого.

— Нам надо возвращаться в зал, да?

В её взгляде читалась надежда на обратное.

— Надо. Но мы можем немного побыть здесь.

— Если можно… Дай мне время прийти в себя.

Петр выпрямился и дотронулся пальцем до щеки Оли.

Ещё одна короткая ласка, говорившая вместо слов.

— Всё, что захочешь…

глава 24

Саша вцепилась тонкими пальчиками в простыню и настырно тянула её на себя.

Петр с улыбкой наблюдал за хулиганкой, которую ещё утром привела к ним Валентина Игнатьевна. Домохозяйка окончательно перебралась в имение. Если раньше она практически никогда не оставалась в доме, то теперь — практически каждую ночь.

Никто не был против. Своих внуков у Валентины Игнатьевны ещё не было, и она согласилась понянчить «чужую малышню». Петра такой расклад идеально устраивал. Оля доверяла Валентине — это главное. Малышка тоже давно привыкла к ней.

Всех всё устраивало. Петр повысил оклад домработнице, та сначала противилась, потом довольно хмыкнула.

Вчера Петр приехал поздно, почти в три ночи. Оля спала на спине, скинув с себя одеяло. Мужчина на несколько секунд задержался в дверном проеме полюбоваться девушкой. Он уже не раз констатировал очевидную вещь — в его жизни и постели побывало немало красивых женщин, но Оля… Она была другой. Абсолютно. Цепляющей, пробирающей до нутра.

И так с первого прикосновения. Громов слегка усмехнулся. Интуиция его не подвела и в этот раз. Или это было нечто другое? Да неважно. Важно другое — что девочка в его постели. Горячая, отзывчивая. Сладкая.

Петр склонил голову набок, размышляя, что будет, если он прямо сейчас нырнет между её крутых бедер и проведет языком по дурманящему лону.

Совсем, Громов, озабоченным становишься. Стоило прийти домой, как всё — все мысли стекались ниже пояса, и ему это заходило. Очень даже.

Как и то, что Оля с Сашей жили у него.

Оля зашевелилась, перевернулась набок и открыла глаза.

— Ты пришел, — прошептала, выдохнула с легкой сонной улыбкой и поманила его к себе.

Как тут устоять?

— Я быстро.