Сердце офицера

Повела её вверх…

Дальше — сильнее и отчаяннее.

Петр вмиг перехватил её инициативу. Подхватил под колено, подался вперед, впечатываясь в неё и соединяя её с собой. Рыча и глухо матерясь, он впился в женские губы, мгновенно овладев ими. Целовал жестко и грубовато, проникая языком внутрь, сминая и покусывая. Оля подалась вперед, повела бедрами, показывая, что жар внутри неё достиг апогея."

"Они походили на голодных путников, что дорвались до еды. Жадно стоная друг другу в губы, лихорадочно принялись оголять те места, что считали жизненно необходимыми.

— На тебе чулки…

— Угу.

— Холодно же!

Генерал недовольно сверкнул глазами, проникая пальцами в трусики Оли.

— Так я на улице и не буду!

— Всё равно!

— Петь, — захныкала она, не в силах больше терпеть. — Я теку тебе на пальцы, а тебя волнуют мои чулки?

Петр подхватил её под бедра, резко насаживая на себя.

Было немного больно, но куда намного слаще.

— Вот и продолжай течь!

И задвигался жестко, на полную длину, проникая в неё с каждым толчком всё глубже. Оля охнула, вцепившись в него сильнее. В голове поплыл вязкий туман. Какой же Петр сильный. Она не худышка, совсем не пятидесятикилограммовая девочка, а он с легкостью удерживает её на весу. Ещё и двигается. Господи, как он двигается! Ольга закатила глаза.

— Посмотри на меня, женщина!

Она подчинилась.

Не могла иначе.

— Никогда… — толчок. — Не проси… — толчок. — За мужика… Ни. За. Одного. Поняла меня? Оля! Поняла?

Девушка кивнула, обвивая рукой его шею. Ей нужно ближе! Ещё ближе.

— Мы без презерватива, — прохрипел Громов, сбавляя темп.

— Знаю, — прошептала она, ерзая бедрами. Низ живота пылал в огне. Ей надо ещё чуть-чуть. Ещё немного. — Кончай в меня.

В тот момент Ольга отчетливо ощутила, как по крупному телу мужчины прошла дрожь, сказавшая куда больше слов. После чего последовал особо глубокий толчок, сорвавший Олю в пропасть. Оказалось, что ей требовалось даже меньше, чем чуть-чуть. Или, напротив, куда как больше…

Петр сорвался за ней. Почти сразу же.

После чего замер, тяжело дыша в шею девушки.

Оля не спешила отталкивать мужчину. Напротив, чувствуя, как по внутренним сторонам бедер потекло его семя, ткнулась губами ему в висок.

— Я не за Виталика просила, между прочим, — спокойно сказала она, обмякая в его руках. — А за Сашу и бывшую свекровь. А он… Да Бог с ним.

— Я знаю, — Петр выпрямился и первым делом посмотрел ей в лицо. — Ты пыталась смягчить мою реакцию. Я оценил.

— Ах, он оценил…

Оля здоровой рукой шутя толкнула его в плечо, за что снова нарвалась на ещё один болезненно-сладкий поцелуй.

— Так и знала, что надо было с собой брать больше косметики. У меня губы припухли, и тушь наверняка потекла.

— Губы припухли. А тушь на месте.