Мажор по соседству. Сердце на куски

Если по существу? Я чуть не сдох! Нет, реально! Я не слышал ровным счетом ничего, что она мне там выговаривала, отвечал на абсолютном автопилоте и только и делал, что мысленно сдирал с ее умопомрачительного тела чертовую пижаму.

На кой она нам, если насос за ребрами почти с цепи сорвался, а низ живота налился такой тяжестью, что в пору грецкие орехи колоть?

М-да...

Смотрел на нее и полыхал, понимая, что я хочу ее, как никого и никогда. С первой встречи вот как вставило меня, так до сих пор и не отпустило. Кровь исчезла из моих вен, ее заменил жидкий огонь. Лава. В черепной коробке неистово отыгрывал похоронный марш по моим временно утраченным мозгам тараканий оркестр, а на кончиках пальцев почти заискрилось статическое электричество, так мне захотелось прикоснуться к этой белобрысой ведьме.

И вот вроде уже и Куки «откачали», а она сидит и откровенно делает вид, что не понимает моих красноречивых взглядов. А потом и вовсе решила, что ей пора домой.

Детка, тебе пора под меня и на меня. И никак иначе!

Но прыткая, решила побегать и тем самым еще больше воспламенить моё воспаленное сознание. Получилось! Зажал ее у самой двери в прихожей и чуть не сдох, приказывая самому себе не гнать коней и в первый наш раз сделать все красиво.

Вдохнул полной грудью и чуть сразу не отлетел в нирвану. Она пахла долбанным раем – тонкий цветочный аромат, замешанный на каких-то сладеньких ягодах, облитых солнечным светом и ее теплом. Да, я его чувствовал. Притиснул ее своим телом и всю ее словно попробовал на вкус. Вот только это была жалкая демоверсия, а я хотел получить все и сразу, обожравшись до тошноты.

И почти сделал это. Почти набросился на ее губы. Такие сочные и такие манящие.

А потом мой лучший друг взял и форменно мне все обосрал. Я его после такой адской подставы чуть не прибил. А он только ржет и на пах мне тычет, словно спятившая трехлетка, а не взрослый пацан.

— У-у, Сечин, срочно доставай флейту, буду дудеть, авось поможет усмирить твою змею.

—Пошел в жопу! — прямоходом иду в душ, чтобы там, как есть – прямо в одежде встать под ледяные капли.

Двадцать минут стою и дубею, уже и зубы начинают стучат, а все без толку.

— Ну ты и мудак, Баринов, — ору я, но тот только отмахивается от меня.

— Завтра свою ведьму дожмешь, — и я киваю.

Не только дожму, а выжму до такой степени, что в астрал выпадет. Неделю ее из своей квартиры не выпущу, пока за все злодеяния с ней не поквитаюсь. А потом скажу «спасибо» и на выход.

Потому что еще ни одна девчонка мне мозги так не морочила как эта. Пусть тоже малость припухнет от «хочу, но нельзя» для разнообразия.

А она еще и дразнить меня удумала на следующий день. Меня! И так слетевшего с катушек от ее близости, запаха и охренительного тела, до которого я почти дорвался. На пляж поехала.