Сердце феникса

– Небесная арфа! – выдыхают веры, не в силах отвести взгляд от этого чуда.

Впрочем, я тоже таращусь, открыв рот.

Когда-то давно на таком инструменте умели играть только лунные эльфы, и то – единицы. Ведь помимо умения тренькать по струнам и петь надо еще магически удерживать сам инструмент. Чуть-чуть зазеваешься – и он растает как дым!

Повелитель открывает глаза.

– Я тоже хочу послушать, как ты поешь.

Приходится сознаться:

– Я не умею играть на этой штуке, прости.

– Тебе не придется, – он улыбается.

И в ту же секунду рядом с арфой возникает скамеечка.

– Н-но я не знаю, что петь! Я не знаю ни одной местной песни!

Как бы странно это ни звучало, но… я не лгу! В моей памяти не осталось ни эльфийских стихов, ни песен.

– Это не важно, – произносит асур, присаживаясь и кладя руки на струны, – пой, что сердце подсказывает, а я подхвачу мелодию.

Я оглядываюсь на парней, ища поддержки. Но они все смотрят на меня с таким воодушевлением, что мне хочется топнуть ногой.

Наши взгляды с Брейном сталкиваются.

– Эли, пожалуйста, – произносит он одними губами. – Подари нам свою песню.

И мне становится стыдно. Ну, в самом деле, не девочка же, чтобы корчить из себя недотрогу.

– Ладно! – я решительно встряхиваю головой и встаю навытяжку возле арфы, как полагается хорошей солистке. – Только если что – я вас предупреждала!"

"Задумываюсь на минуту, перебирая в голове подзабытые песни. Что бы такое спеть, чтобы и здесь все поняли?

На ум приходит только одно:

Ай, то не пыль по лесной дороге стелется.

Ай, не ходи да беды не трогай, девица.

Я начинаю очень тихо, вспоминая подзабытые слова и мотив. На третьей строчке ко мне присоединяются робкие звуки арфы.

Колдовства не буди,

Отвернись, не гляди –

Змей со змеицей женятся.

Мой голос крепчает, мелодия набирает силу, а взгляд Эрионара буравит затылок. Поддаваясь моменту, оборачиваюсь к нему.

Лиха не ведала, глаз от беды не прятала.

Быть тебе, девица, нашей – сама виноватая!

Над поляною хмарь –

Там змеиный ждет царь,

За него ты просватана.

Последний аккорд заставляет арфу загреметь подобно грому. Эрионар резко обрывает звук.

Я же стою с гулко бьющимся сердцем, краснея под его немигающим пристальным взглядом.

Но песня звенит, бьется в моей груди, требуя выхода. И я не сдерживаюсь, шепчу, глядя асуру в глаза:

Пылью под пологом голос мне полоза слышится…

Полные голода очи-золото в пол-лица…

Он зовет меня вниз:

«Родная, спустись,

Обниму в тридцать три кольца!»

(©Хелависа «Невеста Полоза»)

Руки Эрионара соскальзывают со струн. И в тот же миг арфа без следа растворяется в воздухе. По гостиной проносится тихий вздох.

Веры смотрят на нас с Эрионаром в явном ожидании чего-то. Асур же опускает голову, потом бесстрастно бросает:

– Поздно уже, спать пора.