Сердце феникса

Ужасная пульсирующая боль, от которой гудят виски. Словно у меня в голове сидит неведомое существо и пытается проломить черепную коробку.

А потом доносятся голоса. Не сразу, но я их узнаю. Рядом со мной тихо переговариваются Эрионар и Садарн.

– Не понимаю, как это вышло. Она же изучала светлую магию не меньше, чем темную…

– Видимо, этого оказалось недостаточно.

– О чем вы, магистр?

Интересно, что здесь делает ректор светлой академии? И где это «здесь»?

– Изначально ваша виалле была рождена сидом и ни при каких обстоятельствах не смогла бы использовать темную силу. Но вспомните, она явилась в наш мир урнвагом, эльфом без магии, а затем Рилль’Аргван оставил на ней свою метку.

– Он бы не смог, если бы она не позволила ему это.

А это уже новый голос. Он мне тоже отлично знаком. Леоверен.

– Она сама приняла его тьму.

Надо же, и Гарвейн тут? Похоже, вокруг меня собрался целый консилиум. Даже обидно, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело не слушается.

Пытаюсь приоткрыть глаза и с тоской понимаю, что это мне не под силу. Пытаюсь издать хоть звук – тот же результат. Точнее, безрезультатно.

Остается только лежать бесполезной амебой и слушать, насколько позволяет пульсирующая боль в голове.

– Вы правы, нир Гарвейн. По какой-то причине бог войны избрал ее воплощением Антхарейн и передал свои силы.

– Я даже знаю эту причину, – рычит Эрионар, и я слышу хруст. Кажется, асур что-то сломал. – Он чувствует, что слабеет и теряет влияние. В нашем мире давно не было войн, уже полторы тысячи лет с тех пор, как погибли все сиды. Мелкие стычки не в счет. А он питается смертями и разрушениями. Массовыми смертями!

– Хотите сказать, что Разрушитель решил нарушить баланс? Но зачем ему это?

– Разве не очевидно? Боги готовятся покинуть наш мир, а напоследок взять от нас столько силы, сколько это возможно. А для Рилль’Аргвана лучший способ стать сильнее, это разжечь войну. Я только не понимаю, почему он выбрал Эль! Почему не кого-то другого!

Я ощущаю движение воздуха рядом с собой. И тепло. Интуиция подсказывает, что это Эрионар. Он опускается на колени рядом со мной и берет мою руку в свои ладони.

Моя рука кажется вялой, влажной и ледяной, а его – живой и горячей.

Из темноты и пустоты надо мной возникает его лицо. Нет, я вижу его не глазами, а внутренним зрением. И первое, что меня поражает, так это как сильно он осунулся. Эрионар выглядит подавленным и разбитым, только в глазах продолжает полыхать знакомый огонь.

– Может быть, потому что ее сердце все это время было наполнено горечью? – звучит женский голос.

Джанна! Она-то что здесь забыла? Пришла посочувствовать? Так я не нуждаюсь!

– Боюсь, она не единственная.