Сердце Драокна. Сборник, часть III

И юноша знал, что ему даже не надо ждать ночи. Он мог прямо сейчас, если бы захотел, погрузить барона в сон и тот бы и мгновения не выдержал под натиском того ужаса, что юноша мог воплотить в его сознании.

Но этого не требовалось. Элиол, среди прочих терзаний души барона, увидел то, что искал. Градоначальник переживал, что на его дочь, отправленную в Мистрит, могут по дороге напасть бандиты, или что у кареты сломается колесо, или что их застанет буря, или что младший принц царства окажется таким же ублюдком, как его старшие братья и обидит Тисэ.

Барон любил свою дочь. Сильно любил. Но не мог пойти наперекор Королю, решившему, что Тисэ украсит его дворец своим присутствие.

И Элиол отпустил душу барона. Только потому, что тот, все еще, был отцом Тисэ и потому, что искренне любил свою дочь."

"— Если пока меня не будет, с моими родителями что-то произойдет, — Элиол медленно говорил, а его слова словно впечатывались в сердца каждого, кто их слышал. — То я вернусь и вырежу ваши сердца, а из тел набью чучела и оживлю в качестве бездомных собак.

Он не знал откуда в нем столько злобы и гнева. Её было так много, что не удержи он её в себе — она бы пролилась на улицы кровавой рекой, в которой захлебнулся каждый несчастный, кому не повезло бы попасться ему на глаза.

Элиол, понимая, что ему здесь больше делать нечего развернулся и собирался уже отправиться домой, как ему на глаза попалась его собственная тень. И он, повинуясь чему-то, чего пока не понимал, повелел той подняться перед ним.

Та, отрываясь от земли, вытянулась вверх и Элиол вошел в неё, словно в дверь, а вышел уже дома.

— Сынок? — прозвучал знакомый и родной голос. — Я опять не слышала, как ты подошел.

И этот голос словно разом смыл все ту злость, ту дикую, черную злобу, что едва не поглотила Элиола целиком. Юноша, схватившись за стол, чуть ли не рухнул на стул и схватился за голову.

Что… что он наделал… зачем… зачем он так с ними… барон ведь был не виноват… как и стражники и…

— Что-то случилось? — Элите подошла к нему и обняла, прижав голову к животу. — Все хорошо, родной мой, все пройдет, — она гладила его волосам и тихо шептала. — все пройдет… я тут, с тобой.

Элиол сдержал ком в горле и не дал слезам волю. Он должен был быть сильным. Ведь он мужчина. Единственный сын в семье. Ему нужно…

— Тисэ увезли, — прошептал он.

Элите отстранилась и, сев рядом на стул, посмотрела ему в глаза. Она никогда не боялась его глаза и никогда не отводила взгляд в сторону, как начали делать даже Тонжек, Ладиг и Двина.

— Ты поедешь за ней, — не спрашивала, а утверждала Элите.

К этому времени в комнату зашел и Олли. Он тоже спросил что случилось и, узнав, сел рядом с сыном, положив руку тому на плечо.

— Но как же вы? — спросил юноша глядя на отца и мать.