Сердце Драокна. Сборник, часть III

За те восемь лет, что Элиол жили вместе с ним и Элите, гончар почти не чувствовал хода времени. Как и его жена. Их обоих словно заморозили, как мясо перед зимой в леднике, и они даже практически внешне не старели.

Оба, когда Элиол не слышал, обсуждали, что это, возможно, так их благословили боги за то, что не отказались от дара.

Элиол же рос как на дрожжах и к восьми годам уже мог сойти за двенадцатилетнего юношу. Но даже не это в нем являлось главной особенностью. И уж тем более не тяга к розыгрышам и веселью, порой доходящих до мелкого вредительства, что, разумеется, учитывая родословную ребенка немного настораживало.

Нет.

Все дело в руках Элиола. За что бы ребенок не брался — все у него получалось. Причем сразу и хорошо. Он мог лишь раз взять в руки точильный камень и все ножи в доме тут же смогут резать волос на лету. А если брался за нож для резки по дереву, то через пару часов от мелких фигурок, столь тонкой работы, что дух захватывало, было не счесть.

А уж что он творил при помощи угля, как мог легко и даже не заметив, зарисовать что угодно и, если сильно не приглядываться, порой даже казалось, что его картинки шевелились, будто живые.

Но особенно хорошо у Элиола получалось с глиной. Уже к шести годам он мог сделать из неё все, что душе было угодно. Олли, разумеется, гордился сыном. Пусть и подозревал, что подобные умения имели какое-то отношения к крови, что бежала по жилам мальчика, но… но Элиол, когда было надо, усердно занимался и оттачивал свои умения. Так что волшебством здесь не особо-то сильно и пахло.

— Теперь отнеси их в печи и смотри…

— Чтобы не сгорели, — мальчик слез со стула, забрал противень и, насвистывая какую-то мелодию, отправился к печи.

Он ловко открыл её и, столь же споро, заправил горшки внутрь, после чего раздул мехами пламя ровно до той степени, до которой требовалось. И все это быстрее, чем Олли успел вернуться за свой круг.

— Пап.

— Да сынок?

— А почему мы занимаемся именно глиной? — Элиол подошел к окну их мастерской.

Когда мальчик подрос и в комнате дома, отведенной для гончарного круга, стало тесновато. Тогда Олли позвал своих друзей и вместе они смогли за два сезона сделать пристройку к дому, где теперь и работали вместе с сыном."

"Когда мальчик окреп настолько, что смог не только время от времени делать пару поделок, но и сидеть по нескольку часов за кругом, то денег в их доме, разумеется, прибавилось. А уж когда слава о той посуде, что делали Олли Ивер и его сын Элиол обошла город и окрестности, то и заказов — тоже.

— Вот, к примеру, отец Тонжека, — Элиол выводил пальцем узоры на стекле, которые легко бы могли сойти за роспись.

Мальчик буквально не мог провести ни одной секунды, чтобы что-нибудь не создать, не построить или… разрушить. Такая черта у него тоже имелась.