Сердце Дракона. Том 20

Лазурное лезвие, на поверхности которого сияли звезды и среди облаков парила птица Кецаль, казалось, засветилось в тусклом свете пылающего неба, когда огненный меч обрушился на его плоскость.

Когда сталь встретилась с пламенем, то звук, заставлявший бы слова о “грозном грохоте разбитой вселенной” померкнуть и исчезнуть в своем реве, эхом разнесся по полю боя. Под гнетом чудовищной мощи, ноги генерала разом пробили высохший камень и по колено погрузились в породу, но тот, с ревом раненного зверя, держал. Костяшки пальцев побелели, мышцы напряглись, вены пульсировали на лбу, а энергия горными потоками покидала ядро силы."

"Весь его мир охватило пламя; обжигающий жар и едкий дым заполнили его легкие. Руки Хаджара все сильнее дрожали, когда он, сцепив зубы, сдерживал огненное исчадье и каждая мышца буквально кричала в агонии.

Вес Меча Небесного Огня давил на него с мощью и остервенелостью, которой прежде генерал не знал равных. Он бился не просто с явлением природы, зверем или адептом. Нет — сама реальность восстала против его желания отринуть время.

И все же, сжимая зубы до хруста десен, не сводя взгляда с цели, он держал. Единственное, что для него в данный миг имело значение, — это держать перед собой собственный клинок. Чего бы это ему ни стоило.

А затем произошел сдвиг, почти незаметное движение его собственного меча и огненный исполин приблизился к груди генерала пусть и на незначительное расстояние, незримое невооруженному взгляду, но давление тут же выросло десятикратно, а мир вокруг поддался воли огня и горы начали оплавляться.

Хаджар, терзая свою глотку таким родным и знакомым боевым кличем, высвободил терну и вложил её в руки. Огненный меч едва заметно дрогнул под ответным натиском и вернулся в исходную позицию и на краткую долю секунды давление ослабло.

Это была короткая передышка, мимолетный момент триумфа, который дарил надежду изможденному сердцу. Однако передышка была недолгой.

Небесный Меч раскалился до бела и языки снежного пламени заплясали на его кромке. Тот шипел и брызгал искрами, размером с падающие звезды, а жар был настолько сильным, что генералу пришлось задержать дыхание, но лицо он так и не отвернул, пусть и чувствовал, как сгорают волосы и плавиться кожа, прилипая к обожженным костям.

Вновь взревев, генерал в очередной раз зачерпнул энергию и терну и вновь дал отпор противнику.

Этот цикл ударов, больше напоминавших перетягивание каната, не смолкал ни на мгновение.

Каждый раз, когда пылающий меч с грохотом обрушивался с небес, принося с собой испепеляющий жар, грозивший превратить противника в горстку пепла, Хаджар наносил ответный удар, дотягиваясь до нитей встревоженного ветра, которые кружились вокруг него.