Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона

Ему теперь придется, ох, как туго…

– Будет исполнено, ваше величество… – тихо ответил Монморанси. Он посмотрел на Герена, который кивнул ему в ответ. – Мессир де Руа, полагаю, сможет изыскать средства?..

– Гм. – Замялся Бартелеми и посмотрел на короля. Когда Филипп еле заметно кивнул ему, де Руа поклонился и ответил. – Думаю, что казна способна оказать посильную помощь в этом богоугодном предприятии…

– Ну, и, слава Богу, тогда. – Матье улыбнулся своим беззубым ртом. – Мои люди переговорят с кем надо…

– Так. – Подвел итог король. – С общими делами закончили. Теперь, мессиры, пора нам переходить к более деликатной теме…

Наступило напряженное молчание, которое прервал Герен – глава секретной службы:

– Полагаю, сеньоры, что основой коалиции, которая сложилась на Юге Франции и угрожает нашему спокойствию и процветанию, является старый граф Раймон. Мое мнение таково – старый граф, с его вечной изворотливостью и ужимками, уже порядком зажился на этом свете…

Принц испуганно посмотрел на Герена:

– Монсеньор! Что вы, ей Богу, говорите…

Филипп сурово посмотрел на сына:

– Луи!..

– Хорошо, батюшка, я молчу… – обиделся принц.

– Продолжайте, Герен, мы вас внимательно слушаем. – Филипп пристально посмотрел на епископа. Герен пожал плечами и продолжил:

– Так вот, если граф Раймон преставится, а он, слава Господу, и так уже пожил порядочно, его молодой сын наверняка не сдержится и учудит что-нибудь такое, от чего, полагаю, даже у нашего папы Гонория волосы под тиарой встанут дыбом! А то, что молодой де Сен-Жиль, тот еще крендель, вы, ваше величество, можете и не сомневаться!..

Филипп искренне рассмеялся. Ему нравилась образная речь его старого и проверенного слуги. Король окинул взглядом советников и задержался на принце:

– Ну, что опять?..

– Ничего, батюшка, – Людовик равнодушно пожал плечами, – на все воля ваша…"

"– То-то! – Удовлетворенно заметил Филипп. – На все, сын мой, воля моя. Ты должен понять, ведь скоро и тебе придется править, что на все, повторяю, на все, что будет происходить во Франции, да и в Европе, должна быть твоя, и только твоя, воля! Иначе, сын мой, все мои труды и мучения пойдут псу под хвост!..

Людовик побледнел, когда он начинал злиться на что-либо, он всегда становился похожим на мраморную статую. Филипп сильно тревожился за его здоровье и такие, вот, внезапные перепады настроения, способные выдать его чувства и переживания. Король, твердил он, никогда не должен подавать признаки своей слабости…

– Сроку вам, Герен, до лета следующего года! Я, что-то, расхворался, боюсь, что и не доживу до такого радостного дня! Кстати, надо подумать и о его соседе…

– Фуа? – Удивился Монморанси. – Его-то зачем?..