Семья (не) на один год

Никита две недели не появлялся в Питере, а последние три дня у него не было времени даже на телефонный разговор.

Муж словно умышленно отдалялся. Снова становился тем холодным, недоступным мужчиной, которого я знала до медового месяца.

Безумно хотелось списать подозрения на свои нервы. Забежать в аптеку за валерьянкой. Или хотя бы получить короткое «Жду».

Из-за этой дурацкой надежды я с ночи не выпускала телефон из рук. Все ждала. Тревожилась. А прямо перед моим отъездом в аэропорт дверь дома неожиданно открылась, и я чуть не упала.

В мужчине, который вошел в мой дом, трудно было узнать Никиту. Нет, он не похудел, не отпустил бороду. Муж выглядел как обычно: деловой костюм, белая рубашка и ни пылинки на идеально отполированных туфлях.

Хоть сейчас в суд или на подиум.

Вот только взгляд у Никиты был холодный и слова, которые он произносил, казались неизвестными, непонятными.

«Нужно подписать», «так будет лучше», «было хорошо, но дальше...» и «не получится». Как приговор.

Вместо объятий мне досталась стопка бумаг. Вместо горячих поцелуев — простая шариковая ручка. А вместо сумасшедшей близости — заголовок на первой странице.

«Соглашение о расторжении брачного контракта».

В это невозможно было поверить. Даже сегодняшний кошмар выглядел реалистичнее и добрее.

Но Никита больше ничего не объяснял и не просил. Словно хотел прикоснуться ко мне и боялся этого, он спрятал свои руки в карманы. Незнакомым голосом прохрипел: «Прости меня». И, не дав сказать ни слова, вышел.

Точно так же неожиданно, как и вошел.

Совершенно нереальный. И чужой.

* * *Никита

В моей жизни было достаточно случаев, когда умереть хотелось сильнее, чем жить. Но такого жгучего желания исчезнуть я не испытывал никогда. Еще три недели назад стало ясно, как закончится мой брак, а подготовиться не получилось.

Дико хотелось вернуться. Сжать Леру в объятиях. И попросить уехать... просто уехать. Подальше. Чтобы ничего не видела, не могла вмешаться и не ждала меня.

С первым моя послушная девочка, скорее всего, справилась бы. Ради меня попыталась бы не видеть и не слышать всего того, что скоро должно было начаться. Но не вмешиваться и тем более не ждать...

Сколько шансов на миллион? Один? Два? Ноль.

— Я так понимаю, полицейская машина у соседнего дома по твою душу? — СанСаныч появился рядом как черт из табакерки.

В умении подкрадываться незаметно бывший опер остался профессионалом, несмотря на преклонный возраст.

— По мою.

Скрывать правду от начбеза жены я не планировал. Во-первых, бело-голубой эскорт сложно было выдать за такси. А во-вторых, для Саныча у меня было свое задание. Особой важности.

— Значит, слухи, что в банке кого-то взяли, не просто слухи... — тяжело вздохнул он.

— Не просто.

— И к ней ты сегодня приехал явно не в любовь играть.