Семья для нефтяного магната

— Хотелось бы, — киваю, незаметно сжимая пальцами рукава пиджака.

— Если бы хоть одна женщина была также недоступна для меня, как ты, то я бы женился раньше. С тобой брак- единственное вариант присвоить. И это правильно. Ты заслуживаешь официальных статусов. Мне хочется что-нибудь разбить от мысли, что кто-то оденет тебе на палец кольцо быстрее меня. Не для того я тебя… — осекается. — Ладно, это уже детали.

По моему позвоночнику вибрация, а под ложечкой начинает неприятно сосать.

— То есть… — прокашливаюсь. — Случись у нас близость, я стала бы очередной женщиной типо Виктории в вашем списке?

— Нет… — отрицательно качает головой. — Не очередной. Ты меня не поняла, Назима. Брак — не ради секса. Брак — ради ощущения своего места. Эксклюзивного. С правом брать тебя, решать, защищать, ревновать…

Пульс вместе с давлением долбят в уши. Все, что говорит Константин, это красиво, правильно, много, но… не то. Не это мечтает услышать от мужчины влюблённая женщина.

— Извините, — поднимаюсь из кресла, — мне нужно отойти…

— Конечно, — хмурится Константин.

Просто позорно сбегаю в санитарную комнату. Чувствую, как меня провожают взглядами Анна Ивановна и охрана.

Включаю воду. Она течёт ровно три секунды. Если плакать — услышат. И я просто глубоко дышу. Не вижу ни единой уместной возможности сказать ему о ребёнке. Сомневаюсь, что эта поездка принципиально что-то изменит. Я была бы даже была готова поступиться своими принципами, верой, в которых привыкла жить, но не уверена, что Константин понимает эту ценность. Я — каприз? Все та же экзотическая зверушка? О каком праве он говорит? Собственности? Я не понимаю…

Как бы я не хотела провести в туалете весь остаток полёта, мне приходится выйти и вернуться на свое место.

Стол оказывается заставлен едой. Лазанья, салат, рыба, сок и кофе.

— Я не знал, что ты будешь, — комментирует «натюрморт» Константин. — Выбрал на свой вкус. Поужинать удасться только на приёме, потому не советую пропускать этот шанс подкрепиться.

— Спасибо, — присаживаюсь, придвигая к себе салат.

Есть не хочется, даже несмотря на то, что утром я выпила только чай с тостами. Но огурец во рту спасает меня от необходимости вести дальнейший диалог. Мне кажется, что «блюдом откровений» я сегодня сыта за глаза.

Еды хватает ровно до момента, когда стюард снова просит нас пристегнуть ремни, объявляя о том, что самолёт идёт на посадку.

Питер встречает нас необычно солнечной и ласковой для осени погодой. Это означает, что праздник пройдёт на теплоходе, как того и хотел юбиляр. Я, признаться, рассчитывала на ресторан, потому что очень сомневаюсь в том, что качка пойдёт на пользу моему токсикозу, но Анна Ивановна успокоила меня тем, что далеко в залив уплывать мы не будем.