Семья Звонаревых. Том 1

До неё доносился голос Седого, его распоряжения…

– Клавочка, устала, дорогая? – очнулась она от тихого голоса Андрея. Он сидел тоже на подоконнике, держал её руку в своей. – Кончилось заседание. Вот послушай – последний приказ штаба:

«…Мы начали, мы кончаем… Кровь, насилие и смерть будут следовать по пятам нашим. Но это – ничего.

Будущее – за рабочим классом. Поколение за поколением во всех странах на опыте Пресни будут учиться упорству…»

– Осталось несколько часов. С утра каратели начнут гвоздить по Пресне. Тяжёлую артиллерию подтянули… А сколько ещё надо сделать.

Помолчали. Андрей смотрел на Клаву, на её бледное тонкое лицо, чёрную, выбившуюся из-под платка прядь волос.

– Вот что, Андрюша. – Клава сняла варежку, тёплой рукой провела по небритой щеке Андрея. – Хотела сказать тебе… Поберегись немножко… Нам ещё жить надо… – Голос её осёкся, она замолчала, прикусив губу, но глаз не отвела. Большие, тёмные на похудевшем бледном липе, они смотрели на Андрея не мигая. – Ведь я тоже очень люблю тебя, на всю жизнь… А сейчас пока, до свидания… Поцелуемся, Андрей.

Они встали и, крепко обнявшись, поцеловались крест-накрест по-русски три раза.

Потом Клава быстро пошла к выходу. В дверях оглянулась: Андрей стоял и смотрел ей вслед.

– Так, значит, Патриаршие пруды. Борейко. Квартиру помнишь.

Она в последний раз улыбнулась ему, посмотрела, как он, взмахнув рукой, кивнул ей головой и тоже улыбнулся. В улыбке сверкнули его белые зубы.

Блохин узнал о приказе штаба на баррикаде. Дружинники молча выслушали Андрея:

– Заложить фугас, самим отходить к Пресненской заставе. Оружие сдать в указанные приказом места. Установку фугаса поручаю тебе, Блохин.

– Ты бы с нами, Андрей. Привыкли к тебе, всё веселее вместе.

– Сейчас не могу, ребята. На Прохоровку надо – снять посты, ликвидировать боеприпасы – приказ штаба. На заставе встретимся. – И, крепко пожав руки товарищам, он зашагал вверх по Большой Пресне.

Дружинники обстоятельно, по-хозяйски собирали оружие, осматривая в последний раз свою баррикаду.

– А жаль всё-таки отдавать её карателям. Здорово она нам послужила.

Блохин распоряжался, как лучше заложить фугас.

– Чтоб в самую душу им, сволочам…

Чуть брезжил рассвет. Было особенно, по-утреннему, холодно и неуютно.

– Поди, часа четыре будет. Рано ещё… Сейчас самый сон. В аккурат к бабе под бочок…

– Вот он тебе саданёт под бочок, сразу жарко станет. Собирайся живей.

Вдруг ночную тишину разорвал залп. Первые снаряды пронеслись с воем над головами, затем один из снарядов дал недолёт и обсыпал дружинников вихрем свинцовых пуль. Блохин понял, что следующий снаряд попадет прямо в баррикаду.

– Сматывай, ребята, удочки, иначе всех нас сейчас прихлопнут, тяжёлое бьёт.