Семья для мажора

Схватив тюбик с каким-то гелем, втираю его в свою кожу, решая, что есть вещи, в которых я могу Дубцова переупрямить. Если он хочет отгораживаться от меня, пусть отгораживается, но в этом номере только одна кровать, черт возьми.

Растерев свою порозовевшую кожу полотенцем, завязываю его на голове и кутаюсь в халат, чувствуя себя разомлевшей, как кошка на солнце.

Избавившись от футболки, Дубцов демонстрирует мне свою спину.

Сунув одну руку в возникшее откуда-то ведро со льдом, босой и голый до пояса направляется к кровати. Из-за пояса джинсов выглядывает широкая зеленая резинка трусов.

На его теле нет ни единого чертового грамма жира, и каждую мышцу на его теле можно найти не напрягая мозгов. Даже кубики пресса у него будто нарисованные. От его тела у меня в горле пересыхает. Особенно от того, что у него ниже пояса.

Его глаза проходятся по мне. От закутонной в полотенце макушки, до кончиков пальцев, торчащих из белых отельных тапок.

Усевшись на кровать, ставит на бедро ведрко, продолжая сосредоточенно купать во льду руку по самое запястье.

— Дай посмотреть, — останавливаюсь рядом.

— Нет, Дубцов, — бросаю раздраженно. — Просто хочу понять, мне все придется сделать самой или ты сам справишься.

Подняв голову, смотрит на меня с глумливым вопросом.

— И че ты собралась делать? — уточняет.

Я перенимаю от него все самое худшее, поэтому и несу все что в голову взбредет!

— А зачем мы сюда приехали? — смотрю в его раздражающе насмешливое лицо.

В его глазах разгорается этот проклятый огонь, которым он мучал меня в те дни, когда даже имени моего не знал. А я не знала его самого. Теперь я знаю. Лучше, чем он думает.

Выхватив у него ведро, тихо прошу:

Обтерев о джинсы мокрую ладонь, Дубцов кладет локти на разведенные колени и смотрит на меня с ленцой, будто моя просьба кажется ему очень забавной. Мне самой не смешно, под халатом на мне нет ничего, кроме кожи, которая горит так же, как и мои щеки.

Глядя в его карие глаза, не двигаюсь с места, прижимая к груди ледяное ведро.

Демонстративно размяв шею, он бормочет себе под нос:

Чуть откинув голову, закрывает глаза, подставляя моему взгляду свою сильную шею с выпирающим кадыком. Его покорность видимая, а я понятия не имею, что мне с ней делать, потому что не знаю, как принято проявлять чертову инициативу с парнями, но я помню его тело слишком хорошо и помню, что бывает, когда парню с тобой нравится.

От этих воспоминаний щеки разгораются еще ярче.

Спускаюсь глазами вниз от ямочки между его ключиц до пояса джинсов. Его грудь абсолютно гладкая, только внизу под пупком темноволосая дорожка, от вида которой у меня в животе дрожь.

Поставив на пол ведро, стягиваю с волос полотенце и пальцами зачесываю их назад.

Кир размеренно дышит. Неподвижный и большой. Он везде большой.